– Маквот, – ответил ему сержант Найт. – Он совершал с двумя пилотами из пополнения тренировочный полет. И доктор Дейника тоже там.
– Я не там, а здесь, – встревоженно возразил доктор Дейника, скосив на сержанта Найта испуганный взгляд.
– Почему он не приземляется? – в отчаянии крикнул Йоссариан. – Почему лезет вверх?
– Боится, я думаю, – отозвался сержант Найт, не отрывая мрачного взгляда от подымающегося все выше самолета. – Он ведь знает, как его встретят на земле.
А Маквот продолжал полет, постепенно набирая в пологом вираже высоту, и, когда он шел по витку спирали на юг, его самолет почти терялся из глаз, а когда возвращался с моря и шел на север, то пролетал все выше над желтовато-бурыми холмами Пьяносы и взлетно-посадочной полосой аэродрома. Вскоре уже больше пяти тысяч футов отделяло его от земли. Шум двигателей превратился в шепотный шорох. Внезапно, когда самолет опять проходил над взлетной полосой, под ним вспыхнул светлый купол парашюта. Спустя несколько секунд раскрылся второй парашют и стал снижаться вслед за первым к поляне аэродрома. Самолет ушел на юг и через полминуты появился снова, сделав, как и предполагали стоявшие внизу люди, очередной виток быстро сужающейся спирали, а потом опять лег на крыло в крутом, но изящном вираже.
– Там еще двое, – сказал сержант Найт. – Маквот и доктор Дейника.
– Я не там, а здесь, – уныло возразил доктор Дейника. – Меня в самолете нет.
– Почему они не прыгают? – громко спросил себя сержант Найт. – Почему не прыгают?
– Это же бессмыслица, – пробормотал доктор Дейника. – Явная бессмыслица, – повторил он и закусил губу.
Но тут Йоссариан внезапно понял, почему не прыгает сам Маквот, – понял, почему он не будет прыгать, – и помчался за самолетом, махая руками, умоляюще вопя, чтобы он приземлился,
Полковника Кошкарта так удручила смерть Крохи Сэмпсона и Маквота, что он повысил норму боевых вылетов до шестидесяти пяти.
Услышав, что доктор Дейника тоже погиб в самолете Маквота, полковник Кошкарт увеличил норму боевых вылетов до семидесяти.
Первым, кто понял, что доктор Дейника безвозвратно погиб, был сержант Боббикс, узнавший от дежурных контрольно-диспетчерского пункта, что его имя внесено в маршрутный лист, который заполнил перед вылетом Маквот. Сержант Боббикс смахнул слезу и вычеркнул доктора Дейнику из списков личного состава эскадрильи. Закусив дрожащие губы, он нехотя отправился поведать об его печальной участи Гэсу и Уэсу, но для этого ему предстояло пройти мимо жилой палатки врача, разбитой между палатками санчасти и КП, и он шагал, предусмотрительно глядя прямо перед собой, чтобы не вступать в беседу с угрюмо сидящим возле своей палатки тщедушным человечком по фамилии Дейника, ярко освещенным лучами предвечернего солнца. Сержант Боббикс мрачно размышлял о своем будущем, поскольку у него на руках оказалось теперь два мертвеца – Трупп из палатки Йоссариана, который не числился в списках эскадрильи, но, безусловно, погиб, и доктор Дейника, новый мертвец, который в списках числился, но погиб весьма условно, а значит, угрожал сержанту Боббиксу даже более серьезными административными осложнениями, чем Трупп.
Гэс и Уэс выслушали сержанта Боббикса со стоическим недоумением, но переживали свою утрату молча и никому о ней не говорили, пока к ним не пожаловал через полчаса сам погибший, чтобы они поставили ему – уже в третий раз за этот день – градусник, а потом измерили кровяное давление. Температура у него и всегда-то была немного пониженной, а теперь вдруг упала еще на полградуса ниже его обычной нормы. Безучастные взгляды помощников представились вдруг ему бесчувственными и совершенно бессмысленными.
– Что с вами творится? – едва сдерживая накипевшую злобу, выкрикнул он. – Вам вроде должно быть известно, что постоянно пониженная температура и вечно заложенный нос – ненормальное явление для живого человека! – Горестно фыркнув, он понуро подошел к шкафчику, где хранились медикаменты, чтобы отыскать там, во‑первых, таблетки аспирина и сульфазила, а во‑вторых, аргирол для лечения горла. Его маленькая головка с унылым лицом напоминала жалкую головенку шелудивого воробья, и он все время потирал собственные руки. – Посмотрите, какой я холодный! Вы уверены, что ничего от меня не скрываете? – подозрительно спросил он.
– Вы покойник, сэр, – признался ему один из помощников.
– Что-что? – в злобном негодовании вскинув голову, переспросил доктор Дейника.
– Вы покойник, сэр, – повторил второй помощник диагноз первого. – Вот, наверно, почему вы всегда такой холодный.
– Истинная правда, сэр, – подхватил первый помощник. – Вы, наверно, давно уже покойник, да мы не сумели вовремя поставить верный диагноз.
