– То есть ты его подделал, – холодно заключил полковник, пожав плечами. – И здесь тоже подделал.
– Это, наконец, невыносимо! – теряя от злости голову, заорал капеллан. Он вскочил на ноги и сжал кулаки. – Я этого не потерплю! Слышите? Не потерплю! Только что погибло двенадцать человек, а я вынужден тратить время на ваши дурацкие вопросы! У вас нет никакого права держать меня здесь, и я этого не потерплю!
Полковник молча ткнул капеллана в грудь, и тот рухнул на стул, обессиленный и перепуганный больше прежнего. Майор взял со стола резиновый шланг и принялся многозначительно похлопывать им себя по ладони. Полковник ухватил спичечный коробок, вынул оттуда спичку и, приготовившись чиркнуть ею, посмотрел на капеллана в предвкушении новых признаков бунта. Бледный от страха капеллан оцепенел. Слепящая лампа заставила его преодолеть оцепенение, и он отвернулся; плеск воды в гулкой раковине раздирал ему барабанные перепонки. Он хотел теперь одного – узнать, что им надо от него услышать, и во всем признаться. Он с тревогой смотрел на третьего офицера, который по знаку полковника отделился от стены, неторопливо подошел к нему и небрежно сел в нескольких дюймах от него на угол стола – лицо бесстрастное, а взгляд пронзительный и холодный.
– Выключите лампу, – негромко сказал он, глядя капеллану в глаза. – Она мешает.
– Благодарю вас, сэр, – улыбнувшись ему бледной улыбкой, пролепетал капеллан. – И воду, пожалуйста.
– Пусть течет, – сказал третий офицер. – Она мне не мешает. – Он поддернул на коленях брюки, как бы опасаясь помять остро отглаженные складки. – Назовите мне ваше вероисповедание, капеллан, – безучастно предложил он.
– Я анабаптист, сэр.
– Очень подозрительная религия, верно?
– Подозрительная? – простодушно удивился капеллан. – Почему, сэр?
– Потому что мне о ней ничего не известно. Против этого трудно возразить, правильно я говорю? А разве это не делает ее чрезвычайно подозрительной?
– Н-н-не знаю, сэр, – дипломатично пробормотал капеллан. Отсутствие знаков различия сбивало его с толку, он даже не был уверен, что должен говорить «сэр». Какой у него чин? И кто дал ему право вести допрос?
– Капеллан, когда-то я изучал латынь. Мне кажется, было бы несправедливо по отношению к вам умолчать об этом перед моим следующим вопросом. Скажите откровенно, разве слово «анабаптист» не значит просто-напросто, что вы не баптист?
– О нет, сэр. Оно значит гораздо больше…
– Вы баптист?
– Нет, сэр.
– Стало быть, если выразить вашу мысль во всей ее полноте и простоте, вы
– Простите, сэр?
– Не пытайтесь уйти от ясного ответа, капеллан. Вы ведь, по существу, уже ответили, хотя и не пожелали полностью назвать вещи своими именами. Однако отрицание некоего факта еще не определяет вашу сущность. Будучи не баптистом, вы можете быть кем угодно, кроме баптиста, так? – Офицер слегка принагнулся, показывая всем своим видом, что переходит к главному. – Вы, например, вполне можете быть, – многозначительно и проницательно сказал он, – Вашингтоном Ирвингом, верно?
– Вашингтоном Ирвингом? – с удивлением переспросил капеллан.
– Не виляй, Вашингтон! – раздраженно вклинился обрюзгший усастый полковник. – Пора бы уже сделать чистосердечное признание. Нам точно известно, что ты украл этот помидор.
Капеллан на мгновение замер, а потом нервозно, но с облегчением хихикнул.
– Ах вот вы о чем! – воскликнул он. – Теперь я начинаю понимать. Мне дал этот помидор полковник Кошкарт, сэр. Я его не крал. А если мои слова вызывают у вас недоверие, спросите полковника Кошкарта.
Дверь в противоположной стороне отворилась, и оттуда, словно из стенного шкафа, вышел полковник Кошкарт.
– Привет, полковник. Полковник, он утверждает, что вы дали ему помидор. Это так?
– А почему я должен давать ему помидор? – спросил полковник Кошкарт.
– Благодарю, полковник. У меня все.
– Не стоит благодарности, полковник, – отозвался полковник Кошкарт и вышел за дверь, в которую вошел.
– Ну, парень? Что ты скажешь теперь?
– Он сам мне его всучил! – яростно, как испуганный кот, прошипел капеллан. – Он сам мне его всучил!
– Надеюсь, вы не хотите назвать своего командира лгуном, капеллан?
– Почему ваш командир должен давать вам помидор, капеллан?
– Ну а зачем ты пытался навязать помидор сержанту Уиткуму? Хотел замести следы?
– Да нет же! Да нет! Неужели вы не понимаете? – жалобно затараторил капеллан. – Я предложил его сержанту Уиткуму, потому что мне он был не нужен.
– А для чего вы украли его у полковника Кошкарта, если он был вам не нужен?
– Да не крал я его у полковника Кошкарта!
– А почему у вас такой испуганный вид, если вы его не крали? Почему вы чувствуете себя виновным?
– Я невиновен!
– А с какой, интересно, стати мы стали бы тебя допрашивать, если ты невиновен?
– Откуда же я знаю? – прижимая костяшки пальцев к коленям и качая опущенной исстрадавшейся головой, откликнулся капеллан. – Откуда я знаю?
– Он думает, у нас есть время на пустую болтовню, – возмутился майор.
