– Я слышал, они говорили, что припугнут тебя военным трибуналом, – сказал Эпплби, – с обвинением в дезертирстве на линии огня. Но только припугнут, а до суда доводить не станут, потому что не знают, удастся ли им доказать твою вину. И потому что это может повредить им в глазах нового начальства. Так или эдак, а ты не испугался второго захода над Феррарой, и, значит, тебя иначе как великим героем не назовешь. По-моему, ты чуть ли не величайший герой у нас в полку. И я думал, тебе будет приятно узнать, что они просто блефуют.
– Спасибо, Эпплби.
– Только поэтому я с тобой и заговорил – чтобы предупредить.
– Понимаю, Эпплби.
– Жаль, что мы подрались тогда в офицерском клубе, – смущенно ковыряя землю носком башмака, пробормотал Эпплби.
– Да брось, Эпплби, не вспоминай.
– Но драку-то начал не я. Все, по-моему, вышло из-за Oppa, который звезданул меня ракеткой по лицу. С чего бы это он?
– Ты у него выигрывал.
– Так это потому, что я лучше играю, верно? Ну а теперь, когда он погиб, разницы уже нет, лучше я играю или не лучше, правда?
– Наверно.
– И мне жаль, что я устроил всю эту суетню с атабринными таблетками на пути сюда. Ведь, если ты хочешь подхватить малярию, это твое личное дело, правильно я говорю?
– Да брось, Эпплби, не вспоминай.
– Но я ведь просто пытался выполнить свой долг. Мне не хотелось нарушать приказ. Меня всегда учили беспрекословно подчиняться приказам.
– Да брось, Эпплби, не вспоминай.
– Ты знаешь, я сказал полковнику Кошкарту с подполковником Корном, что им не следует посылать тебя на боевые задания, раз ты отказываешься летать, а они сказали, что очень разочарованы во мне.
– Так оно наверняка и есть, – грустно усмехнувшись, откликнулся Йоссариан.
– А мне плевать. Какого черта, ты уже совершил семьдесят один боевой вылет. Этого, по-моему, вполне достаточно. Как ты думаешь, они тебя отпустят?
– Вряд ли.
– Ну а если все-таки отпустят, то получится, что они и нас тоже должны отпустить, верно?
– Поэтому-то они меня и не отпустят.
– А что они с тобой сделают?
– Не знаю.
– Как ты думаешь, отдадут они тебя под военный трибунал?
– Не знаю.
– Ты боишься?
– Боюсь.
– И согласишься летать?
– Не соглашусь.
– Ладно, будем надеяться, что все обойдется, – прошептал Эпплби. – Я уверен, что обойдется, – убежденно добавил он.
– Спасибо, Эпплби.
– Мне тоже не очень-то нравится до бесконечности летать на бомбардировку – особенно сейчас, когда мы почти победили. Я дам тебе знать, если услышу что-нибудь важное.
– Спасибо, Эпплби, – сказал Йоссариан и шагнул вперед.
– Эй, – раздался самоуверенный, опасливо приглушенный голос из чащобы мелкорослого, по пояс человеку, кустарника, разросшегося возле палатки. Там сидел на корточках Хавермейер. Он жевал козинак, и его прыщи и громадные поры с угрями вокруг носа казались темными шрамами. – Как дела? – спросил он, когда Йоссариан подошел.
– Прекрасно.
– Ты собираешься летать?
– Нет.
– А если они попытаются тебя заставить?
– Откажусь.
– Дрейфишь?
– Конечно.
– Они отдадут тебя под военный трибунал?
– Похоже на то.
– А что говорит майор Майор?
– Он давно не показывается.
– Так они его исчезли?
– Не знаю.
– Что ты сделаешь, если они решат исчезнуть и тебя?
– Постараюсь им не даться.
– Они предлагали тебе какие-нибудь сделки, чтоб ты согласился летать?
– Птичкард и Краббс обещали назначать меня только в безопасные полеты.
– Послушай, а ведь это прекрасная сделка, – оживившись, заметил Хавермейер. – Я бы на такую согласился. Ты, небось, рад?
– Я отказался.
– Ну и дурак. – Туповато бесчувственное лицо Хавермейера покрылось морщинами хмурого удивления. – Но вообще-то такая сделка была бы несправедливой по отношению к остальным. Ведь, если тебя назначать только в плевые налеты, нам достанется твоя доля опасных, так?
– Это верно.
– Да, похабные штучки! – воскликнул Хавермейер и, возмущенно вскочив, упер руки в бока. – Очень даже похабные! Они, значит, готовы подло меня облапошить, потому что ты дрейфишь летать?
– Обсуди это с ними, – сказал Йоссариан и обхватил на всякий случай рукоять пистолета.
– Да нет, я тебя не виню, – сказал Хавермейер, – хотя ты и поганец. Мне, знаешь ли, тоже не улыбается до бесконечности летать. Как бы от этого избавиться, а?
– Нацепляй пистолет и присоединяйся ко мне, – с насмешливой ухмылкой посоветовал ему Йоссариан.
– Нет, это для меня не выход, – задумчиво покачав головой, отказался Хавермейер. – Я опозорю жену и сына, если буду вести себя как трус. Трусов никто не любит. А кроме того, мне хочется остаться офицером запаса после окончания войны. Запасникам платят пятьсот долларов в год.
– Тогда продолжай летать.
– Да, видимо, придется. Послушай, а как ты думаешь, могут они освободить тебя от полетов и отправить домой?
– Вряд ли.
– А все же, если отправят и предложат выбрать еще одного человека, чтоб отправить вместе с тобой, выбери меня, ладно? Не выбирай всяких типов вроде Эпплби. Выбери меня.
– Да с чего вдруг они мне такое предложат?
