– Я думаю, он давно это понял, – едко сказал подполковник Корн, – тем более что вы ему уже об этом сообщили. – Подполковник Корн, как бы ища у Йоссариана сочувствия, утомленно нахмурился, и его глаза за стеклами очков блеснули почти нескрываемым презрением. Он оперся обеими руками о столешницу и задвинул свой дряблый зад поглубже, так, что угол стола оказался у него между ляжками, а короткие ноги свободно болтались над полом. Он слегка постукивал каблуками по массивной тумбе желтоватого дубового стола, и было видно, что его бурые носки без резинок съехали к щиколоткам, поразительно тонким и белым. – Вы знаете, Йоссариан, – как бы размышляя, проговорил он дружелюбно, слегка насмешливо и почти искренне, – я, можно сказать, вами восхищаюсь. При вашем недюжинном интеллекте и твердых нравственных принципах вы избрали позицию, которая требует основательного мужества. А я, как человек с кое-каким интеллектом и без всяких принципов, имею возможность по достоинству это оценить.
– У нас очень трудное время! – раздражительно буркнул из дальнего угла полковник Кошкарт, не обратив никакого внимания на разглагольствования подполковника Корна.
– Очень трудное, – со спокойным кивком подтвердил подполковник Корн. – Нам сменили командование, и мы не можем выставить себя в неблагоприятном свете перед генералом Долбингом и генералом Шайскопфом. Вы об этом, полковник?
– Неужели у него нет патриотизма?
– Вы готовы сражаться за свою страну? – спросил Йоссариана подполковник Корн, умело подражая брюзгливо самодовольному, всегда уверенному в собственной правоте полковнику Кошкарту. – Готовы отдать жизнь за меня и командира полка?
– Что-что? – настороженно воскликнул Йоссариан. – А вы-то с полковником Кошкартом тут при чем? Моя страна и вы – это вовсе не одно и то же.
– Мы нерасторжимы со страной, – хладнокровно и чуть насмешливо возразил подполковник Корн.
– Вот именно! – пылко вскричал полковник Кошкарт. – Вы или за нас, или против. Ничего другого быть не может.
– Боюсь, что он вас поймал, – сказал подполковник Корн. – Вы или за нас, или против своей страны. Третьего, как говорится, не дано.
– Э, нет, подполковник. На такое я не клюю.
– Я, признаться, тоже, – невозмутимо сказал подполковник Корн. – Но все остальные глотают вместе с крючком.
– Вы позорите свое воинское звание! – впервые обратившись прямо к Йоссариану, гневно взвыл полковник Кошкарт. – И как это вам удалось пролезть в капитаны?
– Неужели забыли? – подавив довольный смешок, мягко напомнил полковнику Кошкарту подполковник Корн. – Вы же сами дали ему это звание.
– Да, просчитался, что и говорить.
– А я вас предостерегал, – сказал подполковник Корн. – Но вы никогда меня не слушаете.
– Ну ладно, хватит! – вскипел полковник Кошкарт. Он уставился на подполковника Корна, подозрительно нахмурившись и уперев руки в бока. – Вы-то сами на чьей стороне?
– На вашей, полковник, на вашей, успокойтесь.
– А тогда перестаньте склочничать. Что это вы ко мне цепляетесь?
– Я на вашей стороне, полковник. Меня переполняет патриотизм.
– Вот и не забывайте об этом. – Полууспокоенный полковник Кошкарт опять принялся мерить шагами кабинет, вертя в руках свой длинный, из слоновой кости и оникса мундштук. – Ладно, давайте-ка с ним кончать. – Он ткнул большим пальцем в сторону Йоссариана. – Я-то знаю, как ему можно вправить мозги. Его надо вывести и расстрелять. Генерал Дридл наверняка бы так и сделал. Безмозглого только могила исправит.
– Генерал Дридл больше у нас не командует, – сказал подполковник Корн, – поэтому мы не можем вывести его и расстрелять. – Теперь, когда полковник Кошкарт перекипел, подполковник Корн снова чувствовал себя свободно и опять начал постукивать каблуками по тумбе стола. Он повернулся к Йоссариану. – Итак, мы решили отправить вас домой. Это решение пришло не сразу, но в конце концов нам удалось разработать веселенький планчик, при котором ваш отъезд не вызовет слишком сильного неудовольствия у ваших однополчан. Вы рады?
– Какой такой планчик? Я вовсе не уверен, что он меня обрадует.
– Он вас возмутит, – посмеиваясь, объявил подполковник Корн и умиротворенно сцепил руки на лысой голове. – Вы будете его проклинать. Он действительно гадостный, и ваша совесть наверняка взбунтуется. Но вам придется его принять. Вам придется его принять, потому что он предусматривает ваше возвращение домой недельки через две, а иначе вы домой вообще не попадете. Иначе вы попадете под военный трибунал, так что выбирайте сами.
– Бросьте блефовать, подполковник, – с усмешкой сказал Йоссариан. – Вы не посмеете отдать меня под суд за дезертирство на линии огня. Это выставит вас в дурном свете перед вашим новым начальством, да и дезертиром суд меня может не признать.
