– Нам надо объективно оценить это происшествие, – мгновенно вдохновившись, сказал Йоссариану полковник Кошкарт. – Дело, разумеется, не в сантиментах. Мне наплевать на потери. Но как я напишу рапорт? Как представлю в выгодном свете этот прискорбный случай?
– А почему бы вам не дать мне медаль? – застенчиво поинтересовался Йоссариан.
– За промах при заходе на цель?
– Вы же наградили медалью Обжору Джо, когда он угробил самолет.
– А почему бы нам не отдать вас под суд? – с оттенком издевательского сочувствия хмыкнул полковник Кошкарт.
– Так при втором-то заходе я ведь не промахнулся! – запротестовал Йоссариан. – Разве вы не хотели, чтоб мы уничтожили мост?
– Мало ли чего я хотел! – раздраженно вскинулся полковник Кошкарт. – Разумеется, мне хотелось, чтоб вы его уничтожили. Он торчал у меня бельмом на глазу с тех самых пор, как я вызвался его разбомбить. Но почему вы не могли покончить с ним при первом заходе?
– У меня не хватило времени. Мой штурман не был уверен, что мы вышли к нужному городу.
– К нужному городу? – изумленно переспросил полковник Кошкарт. – Так вы хотите свалить всю вину на Аафрея?
– Нет-нет, сэр! Я сам виноват, что дал ему сбить меня с толку. Мне просто хотелось сказать, что у каждого бывают ошибки.
– Разумеется, у каждого, – проворчал полковник Кошкарт. А потом, словно бы отвечая на собственные мысли, неопределенно добавил: – И каждого можно заменить.
Возражений не последовало. Подполковник Корн лениво потянулся и, обращаясь к полковнику Кошкарту, сказал:
– Нам надо принять какое-то решение.
– Нам надо принять какое-то решение, – обращаясь к Йоссариану, сказал полковник Кошкарт. – А все из-за вас! Ну зачем вы полезли туда второй раз? Почему не отбомбились при первом заходе, как другие?
– В первый раз я бы промазал.
– А вам не кажется, что теперь мы пошли на второй заход? – насмешливо перебил их подполковник Корн.
– Так что же нам делать? – с отчаянием воскликнул полковник Кошкарт. – И эти еще там ждут!
– А почему бы нам и правда не дать ему медаль? – предложил подполковник Корн.
– За промах при заходе на цель? Ну за что, скажи на милость, его награждать?
– За второй заход, – раздумчиво ответил подполковник Корн и самодовольно усмехнулся. – Я полагаю, надо обладать недюжинным мужеством, чтоб решиться на второй заход, когда все остальные звенья кружат в стороне и некому отвлечь на себя хотя бы часть зенитного огня. А кроме того, мост-то он все-таки разбомбил. Это ведь беспроигрышный трюк – гордиться тем, чего следует стыдиться, – на нем еще никто не споткнулся.
– Ты думаешь, сработает?
– Не думаю, а уверен. Особенно если мы заодно произведем его в капитаны, чтобы все выглядело по-настоящему солидно.
– А может, это уж слишком?
– Почему же слишком? Играть надо наверняка. Да и какая разница, капитан он или лейтенант?
– Ладно, – решил полковник Кошкарт. – Дадим ему медаль за его храбрость при втором заходе на цель и произведем в капитаны.
Подполковник Корн взялся за фуражку.
– Уходят улыбаясь, – шутливо сказал он, обнял Йоссариана за плечи и двинулся с ним к выходу из барака.
К Достославной осаде Болоньи Йоссариан стал настолько храбрым, что решился вообще не заходить на цель, а поэтому, когда они поднялись в воздух, нажал кнопку включения ларингов и спросил Кроху Сэмпсона, который вел его самолет:
– Так что у нас неладно с машиной?
– Что с машиной? В чем дело? – пронзительно вскрикнул Кроха Сэмпсон, и Йоссариан похолодел.
– Что-нибудь с машиной? – в ужасе заорал он. – Надо выбрасываться?
– Я не знаю! – нервозно взвыл Кроха Сэмпсон. – Кто-то сказал, надо выбрасываться! Кто это? Кто это говорит?
– Это Йоссариан, бомбардир! Говорит бомбардир Йоссариан! Что с машиной? Ты сказал, что-то неладно с машиной?
– Да мне послышалось, это ты сказал, что-то неладно с машиной. У меня-то все ладно. У меня полный порядок.
Йоссариану стало худо. Полный порядок привел его в полное уныние, потому что у них не было причин возвращаться. Мучительно поколебавшись, он крикнул:
– Я тебя не слышу!
– У меня полный порядок!
Голубоватая, как тонкий фарфор, вода и серо-серебристые плоскости самолетов, отражая солнечные лучи, сияли слепящей белизной. Йоссариан ухватил пучок разноцветных проводов переговорного устройства и вырвал пружинный штекер из контактного гнезда.
– Я ничего не слышу! – крикнул он.
Он ничего не слышал. Прихватив планшет с картами и три своих бронежилета, он пробрался через узкий лаз в пилотский отсек. Нетли заметил его, когда он выбирался из люка позади Крохи Сэмпсона, и следил за ним краем глаза из кресла второго пилота с вымученной, бледной улыбкой. Он выглядел удивительно юным, застенчивым и хрупким в громоздких пилотских доспехах – каска со шлемофоном, ларингофон, бронежилет и парашют. Йоссариан склонился сзади к Крохе Сэмпсону.
– Я тебя не слышу! – крикнул он ему в ухо под ровный гул двигателей.
Кроха Сэмпсон удивленно оглянулся. У него было угловатое шутовское лицо с выгнутыми дугой бровями и щеточкой белесых усов.
– Что-что? – спросил он через плечо Йоссариана.
