И, конечно, опять обсуждали вопрос о плате за санаторию. Прибыль не цель, но обязательное условие, считает Суворин. Дети не виноваты, что им достались бедные родители, возражает Альтшуллер. Не обязательно родители, говорит Суворин. Есть благотворительные общества, есть филантропы. Пусть организуют сборы для лечения детей, возьмут шефство над детьми. С привлечением прессы. И синематографа тоже. Можно с каждой фильмы отчислять определенную часть от чистой прибыли — на лечение детей. Скажем, два процента. Нужна малость — эта самая прибыль.
— Пришли! — в комнату вошел Дофин. — И много! Очень много!
В самом деле, перед магазином образовалась толпа. Для Ялты толпа. Человек сорок. И подходили новые.
— Как бы они мне магазин не разнесли, — сказал Синани, но было видно, что он доволен.
— Едут! Едут! — заволновались в толпе.
Маленькая колонна, три коляски и автомобиль, показались на набережной.
Это была идея Суворина-старшего: устроить встречу ялтинцев с Мэри Дрим, звездой отечественного электротеатра. Иначе как узнают обыватели, что Мэри Дрим — звезда, принцесса синематографа?
Принцессу играет свита, и свита прибыла первой. Из колясок сошли артисты. Некоторых публика уже знала — силача Пафнутия, стройного Семенова-Вольского, комика Захарченко («Наполеон, Наполеон из мешка!»), остальных узнает в скором времени.
И, наконец, апофеоз: подкатил автомобиль! И из него сошла на землю звезда! Мэри Дрим! В костюме Гамлета, фиолетовом, бархатном, с отложным воротником, высоких сапогах и при шпаге! Выглядела Мэри очень эффектно, на все сто. Вернее, на все двадцать пять — больше ей дать было невозможно. Мужской костюм подчеркивал всё, что следовало подчеркнуть, и мужчины смотрели на Мэри во все глаза. Дамы, впрочем, тоже.
Мэри в сопровождении свиты проследовала в «Избушку» Синани, которая по такому случаю преобразилась во дворец. Публику запускали маленькими группками, по семи человек. Публика покупала набор карточек, и Мэри расписывалась на той, где она была в наиболее выигрышном виде. Другие артисты — тоже.
За полтора часа было продано сто сорок наборов карточек, тридцать шесть экземпляров «Ромео и Джульетты» и двадцать четыре — «Гамлета». Суворинские издания.
Дело, конечно, не в прибыли, которую получил Синани от продаж. Дело в славе. Ждать, когда слава сама придет? Ну нет. Мы её позовём, славу. Каждый, получивший карточку с автографом, станет агитатором. Хвастаясь, расскажет об этом событии дюжине знакомых. Или двум дюжинам. Люди в это время и общительны, и словоохотливы. Развлечений-то немного, и одно из развлечений — поговорить. С друзьями, со знакомыми, с малознакомыми, с совсем незнакомыми.
А потом артисты, мы и дюжина особо приглашенных прошли в кефирное заведение Аксельрода. Волшебное действие модного напитка и прежде привлекало дам, а уж после сегодняшнего дня…
— Устала, — пожаловалась Мария, когда мы вернулись в Дом Роз. — Рука устала, — но чувствовалось — довольна. Артисты падки до внимания. А внимания сегодня она получила вдоволь.
— То ли ещё будет, — сказал я.
— А что будет?
— Их будут тысячи, поклонников. Буквально тысячи. В Москве, Санкт-Петербурге, Варшаве, а потом и в Берлине, Лондоне и Париже.
— Так уж и в Париже?
— «Пегас» продал двадцать копий во Францию. Десять в Англию. Тридцать в Германию. И это только начало.
— А… — она замялась.
— А деньги? — угадал я. — Это будет в конце года. По итогам. Пока только жалование.
Жалование у Мэри Дрим было хорошее. Выше, чем у Ольги Книппер в Московском Художественном театре.
— А как ты справился с великим князем? — сменила разговор она, чтобы я не заподозрил её в корысти.
— Никак я с ним не справлялся. Великому князю сейчас не до меня. У великого князя война с Японией. Не может он месяц отдать лечению. Вот разобьет японский флот, тогда и посмотрим.
На случай, если после войны великому князю вдруг захочется омолодиться, у меня был план. Месяц строгой диеты, умеренных физических упражнений и активный лечебных процедур — морские купания, токи Дарсонваля, франклинизация, очистительные клизмы… Аппаратура, закупленная в Германии, уже работала, и на чувствительные натуры оказывала весьма благотворное воздействие. Вместе с кефиром. За вполне умеренную цену — триста пятьдесят рублей за месячный курс. Этим, разумеется, занимался Альтшуллер, которому пришлось завести ассистента, свежеиспеченного выпускника медицинского факультета Харьковского университета. Думаю, великий князь остался бы доволен и безо всякого препарата Аф. Обойдётся. На великих князей никаких препаратов не напасёшься. Да и ни к чему это.
