Ночью на землю опустилась прохлада — приятная и ненавязчивая. Мне этого достаточно для размышлений. Даже не приходится подсвечивать себе фонариком: Луна светит ярко, пробираясь через верхний слой хвои. Я пытаюсь расставить для себя все приоритеты. В очередной раз анализирую свое поведение и эмоции.
К Аделаиде меня тянет. Но я понимаю, что в очередной раз наступаю на одни и те же грабли. Будто бы таскаю их с собой и подсовываю под свой нос то и дело. Сейчас меня переполняют эмоции из-за возобновления общения с отцом. И получается, что я пытаюсь найти выход этим эмоциям в Аде. Нечестно по отношению к самой девушке путать собственные чувства с обычным использованием человека в своих корыстных целях.
И я для себя решаю, что если я захочу развивать отношения с Аделаидой, то в первую очередь мне нужно будет разобраться в природе своих ощущений. Иначе повторится та же история, которая была у меня в бывших отношениях. Пока я размышляю об этом, добираюсь до пруда. Спокойная гладь завораживает. Сразу вспоминают все истории о русалках, водяных и другой мистической нечисти. Я не особо помню мифологию и не знаю, стоит ли их всех ждать здесь — в пресном водоеме. Улыбаюсь своим странным мыслям, но скидываю одежду и захожу в воду с песчаного пляжа.
Плаваю минут десять активно кролем и только после того, как чувствую легкую боль в мышцах, останавливаюсь. Думаю о следующей волнующей меня части вопроса, который почему-то всплывает в моей голове последние дни. Думаю о сексе.
После расставания с Марфой, когда она застала меня со спущенными штанами, моя половая жизнь существенно сократилась. Точнее она вообще исчезла. Тогда я чувствовал к себе полное отвращение, ушел в себя до той степени, что мне вообще никто не был нужен. Тогда же я зарекся начинать отношения.
После этого секс у меня был только пару раз — в моменты самого большого эмоционального напряжения. А вот сейчас я мысленно начинаю возвращаться к этой части моей жизни. Интересно, что физически я ничего особо и не чувствую. Возможно, в моей голове стоят жесткие блоки. Возможно, это из-за собственного чувства вины, что гложет меня.
Хотя мысли тот или иной раз сворачивают с уже привычной протоптанной тропинки, где секс под запретом. Иногда, глядя на Аделаиду, я думаю о нарушении всех своих запретов. Скорее, это какое-то помутнение или же дурацкая слабость. На меня действует как-то весеннее обострение? Хотя март с его флюидами уже давно позади, а сегодня конец мая.
И сколько бы я не плавал, никак не могу прийти к новым выводам и обещаниям самому себе. В итоге загоняю свое тело так, что теплая вода вокруг меня уже не радует, а мышцы откровенно разрываются. Вылезаю из пруда и смотрю на время. Проплавал я почти час, что хоть как-то оправдывает болезненные ощущения в теле. Давно я не устраивал таких тренировок на руки. После этого уже возвращаюсь в кровать и быстро отрубаюсь, все же физические нагрузки всегда хорошо действовали на меня. И я даже почти не успеваю подумать, что где-то рядом — в соседней комнате — спит девушка, которая в моих мыслях постоянно меня преследует.
Глава 14
Всё-таки утро прекрасно, оно не безжалостно,
как ночь, заставляющая вспоминать то, что хочешь забыть.
Аделаида
Мне снится рыба. Уже третью ночь подряд. Моя бабушка, истинная женщина преклонного возраста, которая перешла на изучение мистики, примет и фольклора наших предков, обязательно бы сказала мне, что это к беременности. Но, к счастью, такая радость мне не светит. Хотя бы из-за того, что для беременности мне нужен секс. А для секса мужик. Ничего из вышеперечисленного в наличии не наблюдается.
Но я просыпаюсь в очередной раз, будто бы слыша запах жареной рыбы. Из-за возбужденного сном сознания, мой привычный завтрак с йогуртом и овсяной кашей превращается буквально в процесс мазохизма. Давлюсь полезной едой и бегу на работу. Заказы у нас полились ручьем, так что мне теперь приходилось в три раза чаще отвечать в директе, пока Анжелка была занята. А после подбиваю бухгалтерию и пытаюсь вести отчеты.
Даже приходится задуматься над увеличением штата. Такие мысли пока только в процессе, но уже потихоньку начинают вылезать наружу. Для начала я оговариваю это со своими сотрудницами. Они не против нового человека в коллективе, что существенно упрощает мне задачу. Остается только просчитать все варианты — новый человек требует и новой зарплаты. Так что я погружаюсь с самого утра в работу. А вечером настолько устаю, что даже забываю зайти в магазин за той треклятой рыбой.
Поэтому не удивительно, что ночью меня снова преследует непонятное мне ведение. И я даже в редком вечернем разговоре с Олегом рассказываю о странном желание отведать рыбки. Он шутит тоже о дурной примете о беременности, на что я делаю характерное «тьху-тьху-тьху» и стучу по дереву в основании кровати. Засыпаю с мыслями о еде, а просыпаюсь снова от запаха. Только в этот раз он почему-то не рассеивается с приходом первой сознательной мысли. Наоборот усиливается.