– А имя у тебя есть?
– А как же не быть, Игорем зовусь.
– Откуда же ты, Игорь?
– Из Киева. Князь я киевских земель.
– А отец то позволит?– спросила с издёвкой.
– У меня уже родителей давно нет. А кого любить мне всегда решаю сам.
Не думала больше, ничего не взвешивала, ни у кого не отпрашивалась. Сиротой была. Просто поверила этому человеку, подумала, что хуже не будет. Лишь бы подальше от Мала и от такой горькой и несправедливой любви.
Ольга плакала, вспоминая свою жизнь… Когда стала женой этого человека, избегала его, втайне вспоминая Мала и сравнивая их. И конечно, это сравнение было не в пользу Игоря: и возраст и шрамы, и молчаливость…Но постепенно она стала замечать и выделять для себя его доброту, щедрость, умение выслушать и пожалеть… И уже шрамы не казались ей уродством, она просто больше их не замечала. А когда, смущаясь сказала, что ждёт от него ребёнка, то счастливее человека не видела. Игорь подхватил её на руки и закружил, смеясь по- мальчишески весело и задорно.
– У меня будет сын. Сын! Святослав!
– Почему же сын, а если дочь?
– Только если она хотя бы немного была похожа на тебя…– Ласково поцеловал её. – Но следующим всё равно будет сын, правда?
Вот тогда, взглянув в его счастливые глаза Ольга окончательно поняла , что любит этого ставшего близким ей человека.
Думала, что счастье это ей навсегда, а оказалось ненадолго.
Ольга стояла и смотрела в окно, покачиваясь от горя и ненависти. Как могли, как посмели поднять руку на киевского князя древляне?
– Здрава будь, княгиня!
Голос Свенельда отвлёк от горьких мыслей.
– Прости, княгиня, но не время сейчас горю предаваться. Пока мал сын твой, Святослав, а врагов вокруг много. Знаешь ведь, что Игорь с двадцати племён русичей подати собирал. А вот если эти княжества почувствуют слабинку, не удержаться тебе, Ольга у власти. Хорошо бы замуж тебе выйти за сильного князя, чтобы крепить землю нашу до отрочества Святослава.
Бояре ропщут. Сейчас Киеву сильная рука нужна, а ты в унынии, горю предаёшься.
Ольга круто развернулась, хотела сказать что-то резкое, но разумом понимала, что воевода прав, а сердце просило о покое.
– А пришёл, княгиня я тебе сказать, что ждут тебя бояре древлянские. Сегодня прибыли, хотят с тобой говорить.
У Ольги на мгновение отобрало речь. Древляне? Те, которых она хотела забыть навсегда и сумевших всё же сумели нанести такую глубокую рану. Как посмели они так рушить её жизнь, ломать существующие устои? Княгиня резко подняла руку, вытерла слёзы и холодно взглянув на воеводу, сказала:
– Я приму их, выслушаю, но хорошего от меня пускай не ждут. Забыли наши законы. За жизнь – жизнь.
Впервые Свенельд видел Ольгу такой – надменной, холодной, решительной.
– Скажи им, что зову завтра для чести великой. Мол, зла не держу на них.
А ещё скажи…
*
Древляне стояли в Людной палате и ждали княгиню, но кресло её пустовало.
Роптали мужи древлянские, разговоры вели промеж собой вполголоса:
– Мужа её убили… Так он как волк расхищал и грабил, а наш князь хороший, потому, что ввёл порядок на Древлянской земле. Такой порядок и здесь был бы.
Вошёл Свенельд и передал слова княгини, что Ольга рада будет их видеть.
– Хочет воздать княгиня вам честь перед людьми своими: завтра садитесь в ладью, а лучшие мужи Киева принесут вас к княжескому терему, где и воздадут вам честь по праву.
– Согласна ли княгиня замуж выйти за князя нашего?
– Думает она, завтра ответ услышите.
Радовались древляне и только воевода Стемид молчал. Не мог понять он такой покладистости Ольги. Об этом и сказал Малу, который вместе с Алексом вечером вернулись из города. Они обошли северную часть, не пропуская ни одной улицы, вглядывались в лица проходящих женщин, но Любавы среди них не было. Договорились, что пока бояр будут чествовать у Ольги, они завтра осмотрят южную часть города. И если бы Мал меньше думал о сестре, его бы тоже как и Стемида насторожила покладистость Ольги, но ни капли сомнений не появилось в его голове: он помнил её доброй и милосердной, забывая о том, что жизнь и обстоятельства могут неузнаваемо изменить человека и не обязательно в лучшую сторону…
Наступила ночь, но спокойствия она не принесла. Алекс всё-таки надеялся как впрочем и Мал, встретить в Киеве Любаву. Эта надежда теплилась где-то глубоко в душе, но она угасала как свеча на ветру и он уже почти не надеялся, что когда-нибудь он встретит княжну…
Вода укачивала и скоро все уснули. Они даже стражей не выставляли, видя такую доброту и сговорчивость Ольги.
Когда стало светать, Мал разбудил Алекса и они, одев плащи, вышли на берег.
С рассветом просыпался киевский люд, на базары выносились разные товары: керамику, ткань, ювелирные изделия, шкуры куниц, выверок. Всё это обменивалось на продукты, изделие на изделие. Люди торговались, споря до хрипоты, отстаивая свой интерес. Здесь можно было узнать о многом и о многих. Сюда и хотели попасть друзья, чтобы утвердиться в мысли продолжить поиски Любавы или прекратить их. Мал строго- настрого приказал древлянам Ольге не перечить, вручить ей дары и просить от его имени стать княгиней земли древлянской.