— Серёжа ты не прав! — подошла к нам и встала рядом с комиссаром Тамара — Я после твоих песен и стихотворения, готова сама в атаку идти. Просто взять винтовку и встать в строй. Потому, что я поняла, за что мне воевать и что для меня значит Родина! Только сейчас поняла! Благодаря тебе и твоим песням! Если ты откажешься, я перестану тебя уважать и… — Тамара на мгновение замолчала, но решившись, подняла лицо и сказала, прямо глядя мне в глаза — и любить! Хотя бы, как брата!
Я посмотрел ей в глаза, посмотрел в глаза комиссару, взглянул, на генерала и остальных командиров, а затем сев на стул простонал:
— Но я не хочу быть певцом? Совсем не хочу? Как я буду командовать партизанским отрядом, если все будут знать мой голос и видеть мои фотографии в газетах? Сидеть в землянке безвылазно, усиленно прячась от всех, иногда улетая на концерты?
Видимо, представив такого командира партизанского отряда, все рассмеялись, кроме меня. Я же, грустно посмотрев на всех, повернулся к генералу и попросил:
— Товарищ генерал-лейтенант, прикажите принести ящик водки и побольше закуски! Все замолчали и удивлённо уставились на меня.
— Зачем тебе целый ящик водки? — изумился генерал. А я подперев голову рукой, грустно посмотрел на него и произнёс, махнув рукой:
— Ааа! Напьюсь! Обожрусь! И помру, молодой!
Вы слышали, как ржёт табун лошадей! Я тоже раньше не слышал. Теперь знаю как. В общем, я согласился. Выкрутили руки гады. Позвали руководителя оркестра, мы с ним быстро договорились, ушли к ним в расположение, я стал напевать ему песни, а он перекладывать их на ноты. Не дошли у меня руки до нотной грамоты, ни в той жизни, ни в этой. Ничего, в этой я молодой, ещё выучу.
Для начала я попытал Тому на слова из песен, которые я пел на скамейке. Тома напевала, а дальше продолжал уже я сам.
Начали с этой песни, это вообще самая первая песня про войну, что я выучил в школе…
Потом напел песню, что мне очень нравилась, особенно в исполнении Леонида Утёсова…
Случайный вальс.
