— Спасибо. Рыжий, ползи сюда и давай свою ногу.
— Надеюсь, ты не собираешься скормить ее подруге? — беспокойно поежился лис, послушно развязывая пояс и обнажая рану: та выглядела жутковато — с отмирающей кожей, засохшей корочкой по краям и бурыми тканями в центре. Хорошо, хоть кровь идти перестала, но при одном взгляде на рану было понятно: тронь лишний раз — и мигом откроется.
— Конечно собираюсь, — без тени сомнений выдал пацан. — Она уже вторые сутки очень голодна. Штаны-то снимай! И повязку разматывай до конца, обормот! Она тебе больше не понадобится.
— З-зачем снимать?
— Лечить будем, — хмуро пояснил Белик и, присев перед лежащей хмерой на корточки, зачем-то мягко погладил ей ноздри, что-то проворковал в маленькое ухо, а потом осторожно надавил на небольшой бугорок возле верхней губы — совсем маленький и незаметный, на который прежде никто и внимания не обратил. Именно его пацан настойчиво помассировал, и оттуда наконец неохотно вышла крупная янтарная капля, чем-то напоминающая цветочный мед, сверкнула на воздухе маслянистой основой и тяжело упала в подставленные ладони.
Урантар неприлично присвистнул:
— Повезло тебе, рыжий! Наша красавица редко для кого разоряется на «нектар»! Цени!
— А что это? — подозрительно уставился Весельчак на мелко дрожащую, словно пудинг, драгоценность.
Белик благодарно чмокнул подругу в нос, осторожно донес свою ношу до раненого и, почти не дыша, опустился на колени.
— Это, рыжий, настоящее сокровище, о котором мало кто имеет понятие, — с нескрываемой гордостью сообщил он, бережно втирая золотистую жидкость в рану. — Думаешь, почему хмеры так быстро выздоравливают? И почему их невероятно трудно убить? Как раз из-за него — «нектар» потрясающе быстро заживляет любые раны. Правда, щиплет немного…
— Ы-ы-ых… — тихо взвыл Весельчак, зажмурившись от дикого жжения в поврежденной ноге.
Немного?! Да это хуже, чем лесные осы! Хуже тупой пилы! Хуже дикого храмовника, если не повезет сесть на его шипастую ветку нежным задом! Но… Торк! У дерзкого пацана оказались удивительно мягкие руки! Аж вздрагиваешь, когда он прикасается. А от горящих странными огнями глаз и вовсе невозможно оторваться. Просто невероятно. Приятно. Но от таких мыслей на душе становится хоть и тепло, но весьма… неуютно.
Рыжий, неловко отвернувшись, сдавленно зашипел.
— Ничего, переживешь, — безжалостно заявил Белик, старательно размазывая «нектар» и смешивая его с подсохшей кровью. — Зато завтра поскачешь вперед, как зайчик, а от раны и следа не останется. Все, перевязывать ее не надо, пусть сохнет. Через пару минут образуется корочка, которая к утру отпадет. Только штаны надень, чтобы не сверкать голым задом: все-таки Траш у нас — девушка скромная. Не пугай даму. И скажи спасибо за ее доброту.
— Спасибо, — послушно кивнул воин. — А оно точно не ядовито?
— Нет. Мы уже на Дядько опробовали, и, как видишь, пока все в порядке. — Белик быстро поднялся, ободряюще хлопнул рыжего по плечу и, старательно оттерев руки от крови, подошел к краю уступа. — Лады. Отдыхайте и набирайтесь сил: завтра будет трудный день. С магией не шалите — не дай бог, кто учует, да и толку от нее сегодня никакого — тропа слишком близко. А я пошел.
— Стой! Ты что, опять есть не будешь? — обеспокоился вдруг Литур.
— Нет.
— Воду тогда возьми!
Белик, обернувшись, странно посмотрел на него своими зелеными глазами:
— Нельзя, Литур. Поверь, нам и так нелегко, особенно рядом с некоторыми, от которых магией прет, как от пчелиного улья — медом. Просто слюнки текут, до того сожрать охота. В смысле не мне сожрать, а Траш, но если держаться от вас подальше, то вполне терпимо. Думаешь, чего я не велел вам приближаться? Кстати, извини за утро, Таррэн: я зря погорячился. Спасибо, что вытащил. Идем, Траш!
Пацан быстро отвернулся, чтобы не видеть оторопевшего от удивления эльфа, и, ухватившись за шипы на холках своих хмер, одним гибким движением спрыгнул вниз.
— Лысы-ы-ый… Ирбис, кажись, я живой! — радостно хохотнул Весельчак, сияя, как начищенный золотой. — Гляди, нога как новенькая!
— Щас я ее сломаю, — недобро процедил воин, открыв глаза и наглядно убедившись: до рассвета еще целый час, а отвратительно бодрый рыжик гудит над ухом, готовый прям лопнуть от радости за себя, любимого.
Лис оскорбленно вскинулся:
— Ты что, не рад? У меня рана почти закрылась и совсем не болит! Знаешь, что это значит?!
— Что я тебя сейчас убью, — мрачно пообещал Ирбис. — Какого Торка ты меня растолкал?! Новостью поделиться?! Вон напарника своего буди, пусть порадуется!
— Не, — огорченно вздохнул Весельчак. — Сейчас твоя очередь караулить, а Аркан мне башку свернет, если я его раньше времени потревожу. Знаешь, какой он злой по утрам?
— Моя очередь?! Тьфу! А сразу не мог сказать?!
— Нет, так неинтересно.
