— Создатель нас не наказывает, мы сами наказываем себя — и друг друга.
— А Создатель позволяет.
— Но эта наша воля. Мы не могли бы ничему научиться, если бы Он решал за нас.
— А чему мы учимся, монах? Скажи мне? Вот чему научилась я? Чему научился ты, а? Или ты думаешь, на том свете кому-то понадобится рисовать твои картинки?
— Чтобы ответить на твой вопрос, надо умереть, — спокойно ответил брат Полди. — пока мы живы, мы должны жить. И учиться.
— Чему учиться?!
— Выбирать. Между добром и злом. Между праведным и неправедным.
— Вот ты, похоже, умеешь, монах. Так зачем тебе жить? Не лучше ли вернуться к Создателю и доложить, так, мол, и так, я всё постиг, давай мне теперь тёплое местечко?
— Думать так — гордыня, — мягко возразил брат Полди. — Никто не знает, что ему суждено, и не должен приближать своего часа. Быть может, завтра я смогу спасти чью-то жизнь… или душу. Быть может, погибну. А, может, создам ещё одну книгу, которая обратит души к Заступнику.
— Гладко у тебя выходит, — проворчала цирюльница. — Ну, хорошо, а как же Освободитель? Тот, который пришёл рассказать нам, что когда-то наши души были не связаны плотью? Тот, которого вы называете Врагом? Вы ведь думаете, что всё зло от него? Он, небось, нашёптывает «убей», «соблазни девчонку», «отбери овцу у соседа»? А?
Монах покачал головой, потом спохватился, что Врени этого не видит.
— Нет, Врени. Враг является туда, куда его приглашают. Души… слишком слабые… которым не хватило мужества… или веры… находят простой путь — проклясть этот мир… и тогда начинают ему поклоняться. Или отступают от заветов Заступника, а там уже и Враг рядом.
— Но откуда они? — не выдержала Врени. — И Враг, и Заступник? Почему Создатель отступился от созданного им мира?
— Потому что как в человеке есть дурное и доброе, так и в Создателе. И с проявлениями этого мы и сталкиваемся.
— То есть он дурен хотя бы наполовину? — торжествующе подытожила цирюльница.
— Нет, потому творение — это добро.
— Даже злых людей?
— Зла самого по себе не существует, зло — в нас самих. Мы должны победить его, отвернуть голос Врага, принять Заступника. Тогда Создатель сможет создать мир, в котором тебе не придётся задавать эти вопросы. Мир, в котором не будет ни боли, ни зла.
— Ни вампиров, — закончила за него цирюльница.
— Я уверен, они останутся, только избавятся от своей пагубной страсти.
— А я не думаю, что они захотят жить без этого, — пожала плечами Врени. — Идём спать, монах. Завтра мы опять выдвинемся на рассвете.
Денна растолкала Магду на закате, без лишних слов накормила кашей на козьем молоке и кивнула на дверь. У калитки вручила ведьме старую, видавшую виды метлу, сама взяла другую, чуть поновее. Магда заморгала. Простые люди любили рассказывать, мол, видели, как ведьма оседлала метлу или лопату или скамейку, да и взвилась на ней в небо, но Магда-то точно знала — это всё неправда. А эта…
— Остальное я там припрятала, — вместо пояснений сказала рыжая. — Пошли, что ли, путь неблизкий, дела много.
Они вышли за калитку и к ним подбежал, радостно поскуливая, светлый волк.
— И ты с нами иди, — пригласила рыжая. — Успеешь ещё к своим податься.
Она зашагала вперёд. Магда отстала. Поведение Арне начинало её беспокоить. Да полно, Арне ли это?
— Арне? — позвала она. Волк ткнулся ей в ноги. — Что с тобой, милый?
Волк запрыгал вокруг, как будто бы чем-то она его осчастливила.
— Арне, послушай… что ты сделал, когда нашёл меня тогда, в развалинах? Семь лет назад? Ты помнишь?
Волк тоненько заскулил, замотал мордой, а после, как собака, кинулся к ней, встал на задние лапы и передние сложил ей на плечи. Магда рухнула на землю. Волк виновато отскочил, но тут же прыгнул к ней и попытался улечься сверху. Магда, смеясь, оттолкнула его.
— Поняла, поняла! Показывать-то не надо.
— Да он это, он, — тихо сказала Денна, воротившись к ним. — Вставай, некогда разлёживаться.
— Но что с ним? Почему он ведёт себя так… так… Он же раньше всё понимал!
— Он и сейчас понимает, — пожала плечами Денна. — Не спеши. Сказала, дело есть. Сделаем — тогда и поговорим. И пойдём.
Она привела Магду к развалинам Гандулы. Догорал закат и старая крепость казалась огромным разбитым горшком на фоне темнеющего неба.
— Гляди, — повела рукой рыжая ведьма. — Нравится?
Она шагнула вперёд, подобрала что-то с земли, ударила кремнем по кресалу и зажгла факел, который укрепила на торчащую из земли подпорку. Потом другой, третий… и перед Магдой во всей красе предстала картина полного разгрома.
— Пока Вир-то шателеном был, он уж следил, — пояснила рыжая. — Приходил сюда, порядок-то наводил. А теперь, смотри. Как мальчишке-то всё передал, так смотреть противно. Фу! Щенок-то твой, барчук, ручки запачкать боится. Шателен если, так следи за своим замком! Ишь, загадили! Прозревшие-то. Им бы только ломать.
