Наша колонна из трех совершенно одинаковых машин ехала на одной скорости, и мы общему потоку совсем не мешали. Обгоняли по очереди, дожидались отстающего, но девятка, которая пошла на обгон, была нами замечена сразу. Машина резво потеснила идущий за нами автомобиль с охраной.
— Что за… — успел сказать Марк по рации, когда отечественная легковушка обогнала мою машину, проехала далеко вперед, чтобы развернуться и на скорости въехать именно в мой внедорожник. Для всех этот маневр оказался полной неожиданностью. До этого казалось, что просто лихач решил показать, кто главный на дороге, а потом его резкий разворот, газ в пол и наша неизбежная встреча… Вырулить не получилось, избежать столкновения тоже.
Нас просто снесло на обочину, где машина, чуть покачнувшись, все же устояла на месте, чудом не перевернувшись. Идущая впереди машина успела дать по тормозам и резко сдать назад, отстающий внедорожник припарковался рядом, чуть ли не на половину перекрывая полосу движения. Я же потирал чуть разбитый лоб, рассматривая в лобовое стекло, которое пошло трещинами, покореженное ржавое корыто. Оно было просто всмятку — весь капот сложился гармошкой до водительского сидения, стекла осыпались в салон, и среди осколков и груды металла было видно искалеченное лицо мужчины с густой шевелюрой. Кряхтя, посмотрел назад, где с разбитой головой лежала Есения.
Быстро отстегнул ремень безопасности и перебрался на широкое сидение, на котором до этого сидела девушка.
— Сеня! — я пытался нащупать пульс. — Сеня!
Но она молчала. Даже когда осторожно вытаскивал ее из машины, руки девушки безвольно висели вдоль тела, а кровь заливала лицо.
— Скорая уже едет, — услышал голос откуда-то сбоку, но совершенно на него не среагировал. Удар был сильный, нас спасли ремни безопасности, а вот ее…. Не пристегнулась, сказав, что уляжется спать….
Покореженная машина, что помешала движению, так и стояла на дороге. Ее водитель находился в тяжелом состоянии и не факт, что доживет до приезда кареты скорой помощи. Это как же нужно прижать человека, чтобы он рискнул собственной жизнью? Но это мысли вскользь, к ним я вернусь после того, как мне скажут, что с моей любимой все будет хорошо! А сотрясения, шишки и синяки мы переживем!
Самое страшное, что я, всегда собранный человек, повидавший в своей жизни и тяжелые ранения, и даже смерть, совсем был не готов к тому, что происходит вокруг. Парни пытались меня успокоить, говорили, что ничего страшного не случится, а подъехавшие врачи безуспешно просили положить Сеню на носилки. Я вцепился в нее как пес, у которого хотели отобрать добычу.
И это страшно! Я вдруг понял, что совершенно не готов ждать ни ее согласия, ни того, пока она нагуляется. Моя и только моя! Со всеми тараканами в голове, со всеми достоинствами и недостатками! Никому ее не отдам и никогда не отпущу. Вот такой эгоист, но, черт возьми, то, как трясутся у меня сейчас руки, говорит только об одном — она для меня все.
В клинику мы поехали вместе, просто не смог оставить ее, хоть врачи и убеждали, что жизни ничего не угрожает, только сотрясение и разбитый лоб, который до свадьбы заживет. Зато параллельно с их речью мне написывал Рома, прекрасно понимая, что разговаривать с ним не смогу.
Я не обращал на его слова внимания, потому что, так или иначе, разберусь с братом, ведь авария — это его рук дело. Пусть пока доказательств нет, но он меня плохо знает, точнее, он меня совсем не знает. На все про все нужно несколько часов и полное досье на человека, который был за рулем легковушки, будет у меня на руках, в том числе будут найдены все его связи и задолжности, так что вычислить потенциального заказчика окажется просто.
Машина с мигалками въехала на широкий двор приемного отделения, где Сеню сразу же ввезли в здание больницы, а меня пытались убедить, что сейчас мешать врачам не нужно. С трудом, но я поддался уговорам молодой медсестры, которая наскоро обработала мой лоб, залепила пластырем царапину и дала в руки стаканчик с кофе.
— У нас лучшие врачи! — заверила она меня. — Скоро все узнаете.
И я сидел, как привязанный, в коридоре, не смотрел по сторонам, хотя людей ходило довольно много, и совсем не обращал внимания, что рядом со мной давно сидел Вовка и довольно сильно сжимал плечо в качестве поддержки.
— Мы уже работаем, — сказал он.
— Это Витя? — мне нужно был только один ответ.
— Да, — Вовка отвернулся. — Мстит, что ты так ловко все провернул.
— Откуда знаешь?
— Родители Сени подсуетились, точнее, подслушали и записали разговор, а потом, в общем, когда вас увезли, приехали они и сразу стали сотрудничать со следствием…
Понятно, хоть что-то хорошее решили сделать для дочери. Ладно, их я поблагодарю, но потом. Сейчас жду врача и того, что он мне скажет.
