– За остальными приду через неделю. Что с Вистом? Он жив?
– Жив, скотина! Обещал смыться с глаз долой. Но я не знаю, где он затаился.
– Узнай все, что можешь о нем и мы квиты. Я не злопамятный. Приду через неделю, ты сам назвал срок.
Борис повернулся спиной к Гене, чтобы открыть дверь. В этот момент Гена схватил со стола бутылку и попытался нанести Борису удар по голове. Но скорость реакции у него была не боксерская. Борис успел уклониться. Крюк правой достал челюсть, прямой левой в подбородок завалил Гену на пол. Гена держался за челюсть и тупо смотрел в потолок. Через какое-то время он окончательно пришел в себя и ожидал следующий удар. Борис не стал бить лежачего. Он наклонился и сказал на прощание:
– Теперь ты понял, почему я выжил, а ты подохнешь. У тебя реакция не та!
На следующий день Борис осторожно попытался выведать у Митрича информацию о каких-либо чрезвычайных событиях в клубе накануне. Но Митрич ничего такого не сообщил, сказал только, что дежурит Витек.
Борис уже собрался двинуть на второй этаж, как Митрич его остановил.
– Классная дубленка! Где оторвал.
– Отец подарил. Прислал с Севера.
– А я то думаю, откуда у бедного студента такие деньги. Может, все-таки выиграл?
– Уже не играю. Завязал!
С Витьком все прошло по вчерашнему сценарию. Только испугался он больше и не пытался ударить бутылкой. Гена не предупредил даже его. Борис забрал свои часы и еще триста баксов. На прощание он все же от души врезал Витьку в челюсть. Не мог забыть его вероломства. От него Борис потребовал информацию о Висте также. Он назначил Витьку встречу вне клуба, причем место и время Борис собирался сказать по телефону за десять минут до встречи. Эти меры предосторожности пришли ему в голову с утра. От таких отморозков как Гена и Витек можно было ожидать всего.
Борису пришлось рассказать Татьяне, как он попал в крематорий. Он опустил много деталей, чтобы не запугивать мать своего ребенка. Все сводилось к тому, что он сел случайно в попутный автобус, который оказался катафалком. Алчные типы позарились на его дубленку, напали, сделали укол и попытались сжечь в крематории.
Служащие крематория тоже испугались за себя и стали сообщниками бандитов.
Она предложила пойти в милицию и написать заявление.
– Тань, дорогая! Ты не знаешь жизнь. Никто мне не поверит. Служащие крематория в один голос покажут, что никто в гробу меня не привозил. Это я, житель села, что в пяти километрах, проник в крематорий, чтобы мародерствовать. Иначе, зачем мне было силой захватывать телефон и убегать от них. Я сам разберусь со всем этим. Давай подумаем лучше о свадьбе. Где и на что станем жить после. Мне нужно искать работу….
– Жить будем у меня, это не вопрос.
– Это не вопрос на три-четыре года, пока ребенок маленький.
– За три года что-нибудь придумаем.
– Не думать нужно три года, а зарабатывать на квартиру….
Через неделю Борис подкатил к Митричу, чтобы разведать обстановку, прежде чем организовывать встречу с Геной и Витьком.
– У нас тут такое дело. Ты недавно интересовался Геной и Витьком. Ты с ними встречался?
– Да. Купил у них часы, – успел придумать Борис и показал часы на руке.
– Так вот, их вчера нашли зарезанными в клубе “Найт Дримз”.
– За что?
– Если бы знал, то стал бы богатым человеком. Гопа рвет и мечет. Обещал кучу денег тому, кто поможет найти убийцу.
– Почему убийцу, а не убийц?
– Потому что почерк одинаковый. Простое совпадение исключается.
– Ну и дела!
– А у тебя есть мысли, по поводу возможной причины?
– Если бы были, то побежал бы к Гопе. Скоро женюсь, а у меня нет квартиры. Да я тебе уже говорил об этом.
– А я тебя тогда не поздравил. Поздравляю! Желаю семейного счастья!
– Спасибо!
Борис поспешил распрощаться с Митричем. У Бориса была версия, которую можно было бы рассказать Гопе. Только вряд ли Борис остался бы в живых после этого. Нужно решительно завязывать с самодеятельным расследованием и поисками Виста. Пусть эти бандиты сами разбираются друг с другом. А ему нужно обустраивать семейную жизнь.
Прошло чуть больше двух недель, после того как Михаил закончил расследование смерти депутата Верховной Рады Вадима Бортко. Он уже полностью переключился на местные проблемы Приморского района. В пятницу в конце дня его вызвал к себе районный прокурор Сафонов.
Сафонов начал издалека:
– Михаил Егорович! Слыхал, что тебя давно приглашают на работу в городскую прокуратуру. Такие возможности для карьеры, а ты отказываешься….
– Вы считаете, что я не справляюсь с работой?
– Я так не считаю, но ты в январе проработал две недели в городе. Сегодня десятое февраля, а тебя опять требуют откомандировать на две недели.
– Лично я в этом не виноват.
– Можно сказать, что виноват.
– В чем состоит моя вина?
– В командировках ты проявляешь слишком много рвения.
– Вы предлагаете завалить работу?
– Зачем все понимать так буквально?!
– Тогда объясните, как это понимать. Нормативные сроки расследования я не нарушаю. Решение о моих командировках принимается в областной прокуратуре. Если у Вас есть веские аргументы, можете это решение обжаловать.
