- Тихон, ты уж прости: не верю я, что просто хочешь полюбоваться. У тебя есть резоны. Не могут не быть. Изложи, сделай милость.
К удивлению всех присутствовавших, пластун отвечал без колебаний:
- Изложу, Михайло, мне скрывать нечего. Вот я тут поговорил, - по какой-то личной причине хорунжий проявил деликатность и не уточнил, с кем говорил, - и оказалось, что пока что гранатомет этот хоть и могуч, но не всегда бьет, как надо. Так?
- Э-кхм...
- Рассуждаю я так. Англичане, французы и турки наверняка попробуют высадку на землю. По уму это должен быть Крым. Что скажешь?
Лейтенант чуть скосоротился от словосочетания 'высадка на землю', но отвечал вежливо:
- Ничего не скажу, может быть Крым, твоя правда.
- Значит, сухопутным понадобится артиллерия помощнее. И я, стал-быть, должен быть в понятии: чего сейчас этот гранатомет может и чего он сможет потом. В перспективе, - казак с нескрываемой гордостью ввернул ученое словцо.
Неболтай скромно умолчал о том, что именно он убедил свое начальство в нужности этих сведений, козырнув при этом своими связями среди флотских. Немалую роль в дипломатическом багаже казака сыграли пистоли и винтовки, поставку которых для казацкой старшины[18] обеспечил именно хорунжий.
И вот наступил тот самый день. Бывший унтер-офицер достал и надел бережно хранимую форму. Испытателя, разумеется, допустили внутрь землянки. Синяков придирчиво оглядел убежище. Слов нет, крыша выглядела прочно. Сквозь предусмотрительно оставленную дырочку разглядеть что-либо было непросто. Собственно, ничего в ней и не проглядывалось, кроме кружочка синего крымского неба. Еще Синяков подумал, что в землянке сидеть будет нелегко - до полудня оставалось часа два, а внутри уже чувствовалась жара.
- Вылезай, братец, - скомандовал голос лейтенанта Семакова, - и становись вот сюда. Смотри пристально, но отсюда никуда не иди.
Унтер встал, где велели, мысленно чуть удивившись странному составу зрителей. Ну, в четырех кабельтовых располагалось орудие с прислугой - это понятно. Один офицер для командования, один комендор, да еще двое подносчиков. Еще одна группа стояла поблизости. В ней лейтенант, само собой. Та самая женщина-доктор, что обещалась быть - тоже ожидаемо. Несколько менее понятны были трое в каких-то не вполне русских нарядах. Первый из незнакомцев смахивал повадками на армейского офицера. Второй явно был моряком. К первому обращались по имени-отчеству, второго звали 'капитан Риммер'. Третий же, рыжий молодой барин в партикулярном платье выглядел еще более чужеродно. А рядом с этими троими красовался казачий чин при шашке и пистоле. Уж он-то к флоту никакого отношения иметь не мог.
Впрочем, удивляться было некогда. Последовала непонятная возня возле орудия, потом выкрик: 'Вот она!' - и тут участник боя при Синопе увидел болванку, падавшую с высоты сажен двадцати. Удар ее о крышу убежища сопроводился глухим звуком 'дах'. Бревна чуть спружинили, граната слегка подскочила и скатилась на землю рядом с землянкой.
Слышались обрывки разговора:
- ...нацелено отменно...
- ...Патрушев дело знает...
- ...гранату можно еще раз использовать...
Синяков даже не заметил, как рядом с ним появился господин лейтенант.
- Ну, что скажешь, братец?
- Осмелюсь доложить, ваше благородие, крышу не пробило. Да и не могло пробить: падала она боком. А еще заметил я красный огонек на конце гранаты.
Ответ офицера был совершенно неожиданным:
- Держи, Никитич. Заслужил.
В ладонь правой руки унтера ткнулась явно дорогая тетрадь в кожаном переплете и из хорошей белой бумаги.
- Все увидел, как надо. Сюда будешь записывать. Это была граната под нумером первым. Молодец, что углядел огонек, - на самом деле это предполагалось, но Семаков решил не поскупиться на похвалу. - Не забудь это записать.
Унтер оценил обращение по отчеству: такое заслужить было совсем не просто.
Среди галдежа почти незамеченными прошли слова хорунжего Неболтая:
- Чего мне не нравится: падала граната боком...
Командир 'Морского дракона' полагал, что испытания завершатся успехом в три дня. Надобно заметить, что оптимизм Семакова был густо выкрашен розовым цветом - в три слоя. Легко догадаться, что столкновения с суровой реальностью краска не выдержала.
Первый тяжелый удар по планам был нанесен количеством гранат, присланных на испытания: ровно четыре штуки. Маэрские отправители упирали на то, что гранаты эти (в отличие от боевых) многоразового использования. И сразу же по получении посылки Тифор резонно отметил, что каждый раз по столкновении с эффектом негации все кристаллы в гранате придется перезагружать наново. Хуже того, он (Тифор) не берется заранее сказать, сколько времени займет эта работа. Единственное, что осталось предсказуемым, было время на восстановление сил самого магистра - целая ночь, поскольку все равно никаких испытательных работ в темноте и представить нельзя.
Впрочем, первое испытание с негатором в землянке так и так пошло медленно.
- Ты, Никитич, следи за гранатой, но в последний момент шмыгни в сторону. Неровен час, глаза запорошишь.
- Уж не извольте сомневаться, исполню в точности.
