– Короче, твой муж работал, моя девушка заболела… Помнишь, когда ансамбль заиграл «Шаланды, полные кефали»? Галдеж закончился, все притихли, стали искать глазами партнеров, и я нашел тебя.
– И я ни с кем не танцевала, кроме тебя. Хотя меня многие приглашали. Я всем отказывала.
– И это меня так вдохновляло. Потом пошли догуливать к молодоженам. Они доверили нам нести две охапки своих цветов. Ты мне толкала свою охапку в нос и спрашивала, хорошо ли пахнут. Помнишь, что пели по дороге?
– А он мне нра-авится, нра-авится, нра-авится…
– Все спали вповалку на полу, а нам выделили целую раскладушку на двоих. Короче, быстрота и безвольность. И винить некого, и никто не знает, что с этим делать. Что-то не видно перспективы. Зачем мы себя обманываем?
– Не грузись. Тебе сейчас хорошо?
– Мне очень даже хорошо, миледи. Я просто рассуждаю вслух. Могу я рассуждать вслух?
– Нет, не можешь. Я тебе за-пре-щаю рассуждать вслух.
Прикладывает палец к моему рту.
– Молчи. Смотри вокруг. Дыши ровно. Какой хороший август!
Подходим к железным воротам заводских дач.
– Рита, подожди меня здесь, я проверю, что дача пустая и что нет сторожа поблизости. Если он нас увидит, он может настучать потом отцу.
Проверив, что нет никого, машу ей с крыльца. Подбегает, радостная. Женщины смешно бегают. Открываем дверь, минуем крытую веранду, входим в кухню, из кухни две двери, одна в биллиардную, другая в спальню. Бросаем сумку с грушами и пивом на столе – это потом. Входим в спальню.
