А вот куда пристроить Юру Желябужского, так сразу ничего в голову и не пришло. Ну вот действительно, парень вырос в литературно-артистической среде, кругом горькие да станиславские, при этом учится пошел в Политех. Ну где, где нужны технари в театре? Разве что машинерией сцены заведовать. В типографию тоже не то, там сильно специальные знания нужны. Плохо у нас искусство с техникой стыкуется покамест… Думал два дня, пока не стукнуло — как это плохо??? Кино! Ровно то что надо — промышленный процесс на основе литературно-артистического!
И осталось мне решить, в какую киномастерскую его устроить. Хотя… Ханжонковы-Мозжухины это, конечно, хорошо, но кто прогресс двигать-то будет?
***
— Как там наши прибыля, Сергей Павлович?
Рябушинский прямо расцвел. Еще бы, третий уже контракт с военным ведомством! Причем на тысячу пятьсот машин, а не на сто и шестьсот, как первые два. И это, я так понимаю, начало, чем дольше генералы воюют, тем больше им грузовики нужны — будут и еще поставки, окрепнет завод.
— Вашими молитвами, Михаил Дмитриевич! Отправлять не успеваем. Легковые, правда, почти забросили, ну да сейчас для армии все в первую голову.
— А хотите моими молитвами еще одно предприятие?
Братец его, Степан Павлович, придвинулся к столу поближе.
— Ну-ка, ну-ка, что вы там еще изобрели?
— Да вот, кое-какие мысли насчет синематографа.
И я вывалил на Рябушинских все, что успел вспомнить и систематизировать на эту тему — крупный план, монтажный стол, комбинированная съемка… Ради такого дела я даже зарядил домашних разрисовать несколько блокнотов, по кадру на каждую страницу. Взял один, согнул, запустил страницы с шелестом и насладился произведенным впечатлением. Вот ведь, взрослые люди, лет по сорок мужикам, а как дети кинулись “Дай мне, дай мне!”
— А это что? — спросил, наигравшись, Сергей.
— Проекционный фон. Например, снимаем учебную атаку кавалерии с автомобиля, снятое проецируем на экран, на фоне которого главный герой скачет на табуретке и размахивает шашкой. Получаем иллюзию участия в атаке.
— А это?
— Операторский журавль. Рычаг, на одном конец противовес, на другом — оператор с кинокамерой.
— Зачем?
— Например, снять падение аэроплана как бы из кабины. Или героя сверху.
— Но так никто не снимает!
— Именно, мы будем первыми!
Вот так я и стал акционером кинофабрики “Русь”, а Юра Желябужский ее первым сотрудником. Для начала решили построить павильон в Петровском парке, а там как дело пойдет. Не то, чтобы Рябушинские мне безоговорочно поверили, но расходы невелики, с АМО даже не сравнить, а я имел репутацию провидца, вот и рискнули. Если все пойдет как надо — получим готовую революционную киностудию, Красный Голливуд, хе-хе.
***
Вот вроде последние годы Митя за границей учился, когда вернулся — жил отдельно, на моей квартирке в Марьиной Роще, так что изменений дома никаких, а вот поди же ты… Тянет сердце и тянет, нехорошая тоска и письма его не очень-то и радуют.
Когда он уехал, я прямо места себе не находил, по всему складывалось, что он попадет в заваруху вокруг Варшавы, все резервы туда гнали, но у него наоборот, случилась пауза. Из гарнизона Бреста кинули бригаду затыкать прорыв, а Митину как раз на освободившееся место. И почти месяц они занимались дообучением, слаживанием и другими полезными вещами.
Кстати, подтвердилось и то, что в первую волну призвали неоправданно много унтеров, в Митиной роте оказалось три фельдфебеля вместо одного, причем двое с Георгиевскими крестами за русско-японскую. А в отделениях один-два унтера сверх штата. И с офицерами точно так же — в первоочередных полках все кадровые, а дальше сплошь “партизаны”. Сколько там довоенного офицерства полегло в моей истории? Процентов восемьдесят вроде. Так и здесь будет, и все из-за хреновой организации. Удивительно, как российская власть умеет мастерски ходить по граблям.
Потом Митину бригаду начали гонять туда-сюда, передавая из одного корпуса в другой, затем обратно, что тоже нехороший признак. Последнее письмо он написал об отправке на фронт, ну там построение, приказ, молебен “на брань” и все, замолчал. Газеты несли шапкозакидательскую херню, а мне оставалось ждать и надеятся.
***
В мае, когда фронт отогнал германца от Вислы и готовился к дальнейшему наступлению, немцы предприняли попытку окружить одну из армий под Лодзью. Сами чуть не попали в мешок, отошли, но планы наших генералов расстроили полностью, в первую очередь из-за громадных по здешним меркам потерь. За первые месяцы войны из строя выбыло свыше полумиллиона человек, и это при ситуации вполне в пользу России — немцы увязли на западе.
А когда в войну влезла Турция и на Кавказе возник еще один фронт, стало ясно, что без дополнительного призыва не обойтись.
— Михаил Дмитриевич, дорогой, у вас в Центросоюзе не найдется местечка для бухгалтера? — сквозь треск и помехи в трубке я едва разобрал голос Ламановой.
— Если с бронью от призыва, то нет, а без брони сколько угодно.
— Да в том то и дело, что страховой мужа бронь не дают, а он как раз хочет человека сохранить.
— А что же он сам не позвонил?
