Пораженные полностью

Она снова смеется тем гребаным кокетливым смехом, которым смеются женщины, когда не добиваются желаемой реакции.

— Я имею в виду, не то чтобы я раньше не видела тебя обнаженным.

— Сэм. — Голос Сайласа — глубокий рокот из-за двери. — Проваливай. Сейчас же. Я серьезно. Я сейчас подойду, если ты, черт возьми, позволишь мне закрыть дверь и одеться.

— Что заставило тебя так волноваться…

— Отвали.

Раздается испуганный визг, и дверь захлопывается. С крыльца доносится возмущенный возглас, прежде чем раздаются глухие шаги, и вампирша спускается по ступенькам и теряется под дождем.

После нескольких очень напряженных ударов сердца дверь открывается, и Сайлас прислоняется к косяку. Он в серых спортивных штанах, и его волосы немного взъерошены. Он улыбается мне, и весь мой гнев мгновенно улетучивается. Он засовывает руки в карманы и поднимает брови.

— Ты в порядке, ангел?

Я киваю, облизывая губы, потому что внезапно чувствую себя совершенно высохшей, а также усталой, может быть, немного голодной?

— Да, я в порядке.

— Мне нужно подняться в обсервационную башню, я отвезу тебя обратно в общежитие. — Его глаза опускаются в пол, когда он говорит это, и мой желудок снова сжимается.

Обратно в общежитие. Гребаное общежитие и моя односпальная кровать. Подальше от него.

— Кто это был? — спрашиваю я, наблюдая, как он берет мою одежду со стула за столом.

— Офицер Феррис. — говоря это, он не смотрит на меня. — Рыжая, ты знаешь, она, ну, я думаю, она мой прямой начальник.

— Сэм? — Я подхожу к нему ближе, а он по-прежнему не поднимает на меня глаз. — Ты назвал ее Сэм. Ты и она, ты…

— Не в последнее время. — Его глаза встречаются с моими. — Я не мог… Мне невыносима была мысль прикоснуться к кому-либо, кроме тебя.

Я чувствую себя чертовски самодовольной, слыша, как он говорит это, слыша, как эти слова исходят от этого прекрасного мужчины. От этого мужчины, который хочет только меня.

Я обнимаю его за шею, одеяло падает к моим ногам, и он резко вдыхает, когда я прижимаюсь к нему обнаженным телом. Я целую основание его шеи.

— Значит, я твоя, верно? — Еще один поцелуй, и он дрожит, как будто пытается сдержаться от желания повалить меня на пол и трахать всю следующую неделю. — Например, твоя девушка?

Он смеется, запуская пальцы в мои волосы.

— Ты ревнуешь, мне это нравится.

— Я ревную. — Я провожу ладонью по его твердому члену через спортивные штаны, и его хватка на моей голове становится почти агрессивной. — Я ревную, потому что ты мой.

— О, это правда. — Он откидывает мою голову назад, его глаза сверкают, когда он смотрит на меня сверху вниз. — Может, и тебе меня заклеймить, а?

Я качаю головой.

— Не нужно, у меня уже оно есть. — Я провожу рукой по его бицепсу, по одной из татуировок, покрывающих его рукав. — Это, прямо здесь, это мое клеймо на тебе.

Он смотрит вниз на руку скелета, держащую красную розу, и когда он снова смотрит на меня, на его лице выражение почти… шока.

— Ты сделал её для меня еще до того, как сам об этом узнал. — Я с трудом сглатываю, когда неожиданные эмоции захлестывают меня. — Потому что, помнишь, ты собирался нарисовать руку, а я бы нарисовала…

— Розу. — Он заканчивает за меня, нахмурив брови. — Я помню.

Я слегка шмыгаю носом.

— Это была моя последняя мысль перед тем, как я… перед тем, как я… оказалась в ручье. Что мне жаль, что мне никогда не удастся порисовать с тобой.

Сайлас впивается в мои губы поцелуем, так крепко обнимая меня, что мне кажется, я сейчас растаю прямо в нем.

Я люблю его.

Слезы текут по моим щекам. Несколько месяцев назад я хотела умереть. Теперь я хочу жить, но не могу, не так, как мне хотелось бы. Я влюблена в мужчину, которого никогда не смогу заполучить, который никогда не сможет заполучить меня.

— Не плачь, ангел, — шепчет он мне в губы, когда соленая вода проливается между нами. — Все в порядке. Не плачь.

Но я плачу. Я плачу всю дорогу обратно в общежитие, где он объясняет охраннику, что я была больна и меня пришлось изолировать на случай, если это заразно. Я плачу, когда ухожу от него, опустив голову, потому что я даже не могу поцеловать его на прощание или сказать «прощай». Я плачу, забираясь в постель и натягивая одеяло на голову, когда остальные начинают шевелиться.

Затем я, к счастью, засыпаю, но сплю неспокойно. Мне снится, как Сайлас ускользает от меня, как его тащат вниз цепкие руки и голоса, которые кричат «Не позволено, не позволено» снова и снова.

Я просыпаюсь в тихом общежитии. Мелкий дождик все еще барабанит по крыше, но гроза в основном утихла. Сайлас, должно быть, сказал им дать мне поспать.

Я тяжело выдыхаю, пытаясь избавиться от груза ночных кошмаров, все еще давящих на меня. Когда я вытягиваю ноги, они натыкаются на что-то твердое в изножье кровати. Я вскакиваю, натягивая на себя одеяло, чтобы защититься, и обнаруживаю, что смотрю прямо в глаза рыжей.

— Привет. — Она лучезарно улыбается, морща носик. — У тебя все в порядке, милая?