«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция „Таганская”».
Нина села на свободное место, достала телефон, подключаясь к бесплатному Wi-Fi в метро, и ушла с головой в социальные сети.
Раймонд всегда поглядывал на окружающих челов чуточку свысока. Это было нетрудно, имея почти семь футов роста, и это давало огромное преимущество в том, чтобы выбрать лучший путь в толпе.
Правда, приходилось пригибаться при входе в вагон метро.
Раймонд не стал садиться, замер у двери и обвел взглядом временных спутников. В районе девяти вечера поезд обычно заполняли молодые, гуляющие… Сегодня ему повезло: вагон был почти пуст. Несколько девушек, с десяток разношерстных мужчин, включая гостей из южных колоний, и старуха. Кажется, тронь ее, она рассыплется на десяток старушек поменьше.
К этой дороге он уже привык. Летом Раймонд жил с родителями на даче. Машины у него не было («Заработаешь — будет», — говорил отец, усмехаясь в рыжие усы), и электричка исправно довозила его со станции Силикатной до Курского вокзала, где он спускался на Кольцевую линию. Оттуда обычно ехал до «Парка культуры» и пересаживался на «красную» ветку, но сегодня его путь лежал в другую сторону. Нужно было добраться до «Краснопресненской» и пройти пешком пару километров. Пешие прогулки Раймонд любил, и они его не тяготили.
Он откинул на спину хвост рыжих волос и прикрыл глаза, вслушиваясь в музыку, доносящуюся из наушников.
Поезд мягко тронулся с места, где-то над ухом прошелестело: «…аются. Следующая станция „Комсомольская”». Молодой чуд, двадцати четырех лет от роду, младший помощник мастера Хранителя Знаний, уносился в сторону «Краснопресненской», не подозревая о том, что ему не суждено сегодня попасть в библиотеку Антара Томбы.
И что его жизнь круто изменится.
Красный мрамор на «Комсомольской», лепнина, фрески, далекие и очень древние, по меркам Марины, встречали ее каждый день как старые, привычные знакомые. Глядя на них, Марина улыбалась и чувствовала, что все будет хорошо.
В привычном хаосе ее жизни такие вот островки надежности дорогого стоили, и, оставляя в гараже новенький «Форд», Марина ехала к ним. Дорога от платформы Лось выдавалась короткой, всего двадцать минут, потом еще пятнадцать на метро — всего едва ли больше получаса, но зато их хватало, чтобы продумать планы на день.
Работа у Марины была нервная, быстрая, что-то все время менялось: планы, сметы, бюджеты, договоры, акты, да и соглашения, еще вчера подписанные, могли быть отвергнуты одним словом Большого Босса. А всей этой ерунды в ее списке значилось около двух десятков — с самых разных уголков не только России, но и мира. Вот и сейчас, в выходной, на ночь глядя, она должна съездить на объект и проверить, все ли будет готово к утреннему открытию крупного супермаркета.
«Следующая станция „Проспект Мира”».
Марина запрыгнула в вагон в последний момент. Едва удержалась на ногах, схватилась за поручень, чтобы не рухнуть на пол, и внезапно поняла, что это не поручень, а рука крепкого, рослого парня с рыжими волосами и карими глазами. Девушка мгновенно смутилась, отпустила его и опустилась на ближайшее сиденье, задев сумкой ряженную в вычурные шмотки девицу с гримасой брезгливости на красивых губах. Парень снова закрыл глаза, поправив на голове широкие наушники и продолжал стоять.
Марина одернула юбку, вынула из сумки зеркальце и проверила макияж.
«Следующая станция…»
Перед самым закрытием дверей в вагон вошел мужчина — седой, статный, в дорогом стильном костюме-тройке, несмотря на лето на улице. Мужчина опустился на сиденье напротив Марины и, не таясь, рассматривал ее.
Девушка улыбнулась в ответ на взгляд — ничего особенного, просто пожелание приятного дня — и перестала обращать на него внимание.
«Новослободская»…
От взгляда на нескольких парней, неуловимо похожих друг на друга, черноволосых, в одинаковых солнечных очках и со спортивными сумками на плечах, Марину вдруг продрало морозом по коже. Рыжеволосый парень как-то подобрался, случайно коснувшись широкой ладонью плеча девушки, и даже фифа рядом с ней прекратила разглядывать в смартфоне фотографии лаков для ногтей и подняла голову.
Марина быстро огляделась и, увидев, что в другие двери вагона и — насколько хватало глаз — остальных вагонов вошли такие же одинаковые черноволосые и в черном, встала. Она хотела выйти, но не успела.
Двери за спинами черноволосых закрылись, и, едва поезд тронулся, они выхватили из сумок оружие, направив его на людей:
— Не двигаться!
Марина не видела, что двое из них выбивают дверь в кабину машиниста и стреляют в него. Кровь забрызгала стекло, и несколько капель попали на серый пол вагона. Не видела, но слышала выстрелы и рухнула обратно на место, где сидела.
Раздалась еще одна автоматная очередь, и поезд, отъехав от станции на милю, замер, искрясь разбитой панелью управления.
