Порево по принуждению полностью

Мне было не по себе каждый раз, когда мы виделись. Мой зять Александр является молодым и крепким мужчиной. Симпатичным, со светлыми короткими волосами и голубыми глазами. На его губах всегда играла ироническая усмешка, только было непонятно, кому она адресована.

Когда я даже мельком пробегалась взглядом по его выточенной фигуре, внутри будто бы все переворачивалось. Смотря на него трезвым умом, я понимала, что это муж моей дочери, однако в нем было что-то такое, что интриговало и манило меня к данной персоне. Конечно же, и я сама была еще не стара, можно сказать – в самом расцвете своих лет: пышная грудь, сдобные бедра и бывалая узкая талия, которая, по правде говоря, начала понемногу округляться. Я унаследовала длинные и густые черные волосы. Многие мужчины до сих пор оглядывались мне в след, поэтому я сделала выводы, что кое-что я все-таки еще умела. «Милфа», не иначе.

Каждый раз, когда зять притягивал за талию и нежно целовал мою дочь, внутри у меня трепетали чувства и порывы желаний, хоть я понимала, что такого быть не должно. В моем сознании мелькали мысли о том, как он притягивает меня для жадного поцелуя, отчего я снова и снова сводила ноги вместе и пыталась переключиться. При возникновении подобных непозволительных мыслей, внизу живота начинала проявляться сладостная истома, тело покрывалось испариной – жар проходился по нему в разных направлениях. Вероятно, я слишком испорченная особа, однако ничего не смогла бы поделать с собой, даже если бы захотела.

У детей еще не было своей жилплощади, и они проживали со мной в трехкомнатной квартире – я была не против, ведь без них я чувствовала себя одинокой, да и места хватало всем. Зять с дочерью жили в одной комнате, которая ранее и являлась детской, я же располагалась в своей спальне. Зал у нас был общим местом сбора.

В один из недавних дней я вернулась домой навеселе – на работе устраивался корпоратив, где, конечно же, присутствовала выпивка. С этим делом у меня были проблемы – мне хватало пару бокалов вина, чтобы чувствовать себя уже в далеко не трезвом состоянии. Дочь работала в ночную смену, зятя же я застала дома – вероятно, он уже вернулся со своего рабочего места. Пытаясь снять с себя сапоги, я нетвердо облокотилась о косяк двери, и когда почувствовала, что тот уходит из моей спины, упала на пол, приземлившись на заднюю точку. От этого нелепого момента мне почему-то стало весело, и я громко засмеялась, понимая, что не могу остановиться.

На звук моего раскатистого смеха из зала вышел Саша и пристально посмотрел на меня. Распластавшись на полу, я продолжала смеяться, при этом стараясь стянуть сапог с ноги. Юбка-карандаш задралась слишком высоко, оголив ноги в капроновых колготках, сквозь которые просвечивали белые трусики. Блузка изначально была наполовину расстегнута, представляя всем вид на ложбинку меж грудей, однако сейчас она распахнулась настолько, что зятю были хорошо видны большие полушария моей все еще крепкой и хорошо державшей форму груди. Они наполовину были закрыты полупрозрачным бра, но и через него отчетливо просвечивались соски.

Я подняла голову и посмотрела на мужчину, что нависал надо мной сверху. Сразу же отметила блеск его глаз – так смотрит мужчина на женщину, который неистово хочет ее. О, я знаю, что означает такой взгляд у мужчин – опыта у меня хватало. Улыбнувшись Саше, я мягко пролепетала ему:

– Ну что, поможешь своей теще раздеться? А то мы с девочками немного перебрали на корпоративе.

– Конечно, помогу, – ответил зять, и фирменная ухмылка отпечаталась на его губах.

Он уверенно подошел ко мне и присел на корточки, чтобы стянуть сапог. Обхватив своими сильными руками мою икру, он будто нарочито медленно начал расстегивать молнию на обуви. Саша сидел ко мне спиной, но я буквально чувствовала, как он рассматривает мои ноги и промежность, мелькавшую через тонкую ткань белья. Внутри меня начала подниматься странная вибрация, отражаясь на теле: соски вмиг затвердели и встали торчком, обозначившись через полупрозрачный лиф и нежную ткань блузки.

Внутри меня все сжалось от неправильности действий и мыслей, я вмиг отрезвела. Как я могла помышлять о подобном? Это ведь мой зять – муж моей дочери, я просто не могла бы позволить себе разрушить их брак!

Но как только зять, снимая сапог, чуть повернул голову ко мне и одарил привычной ухмылкой, я вновь почувствовала пьянящую голову и отдельные части тела истому. Скорее всего, он отметил, как реагирует мое тело на его прикосновения. Разобравшись до конца с мешающей кожаной тканью на моих ногах, зять привстал, и я прочла в его глазах яркие искорки, которые говорили об одном. Ухмылка стала более хищной и предвкушающей.