Он отпустил Шарлин, отступил на шаг назад и поднял конец бельевой веревки. Затем подошел к столу для завтраков. Выдвинул стул и сел.
Шарлин стояла между ним и кухонной дверью.
На верхней половине двери имелись четыре оконных стекла, сквозь которые пробивался солнечный свет и резал глаза, когда он пытался смотреть на Шарлин. Он жалел, что не прихватил с собой солнцезащитные очки.
- Я не хочу, чтобы бекон подгорел, - сказал он. - Нет ничего хуже подгоревшего бекона.
Она подняла голову и открыла дверцу холодильника.
- Думаю, что ты должна готовить на слабом огне, - сказал он, и прищурился, глядя на то, как она достала из холодильника плоскую коробку и закрыла дверцу. Затем она открыла ее и подошла к столу. Теперь он мог смотреть на нее, не боясь солнечного света.
Так-то лучше.
Она присела и достала из шкафа небольшую сковороду. Затем вытащила из коробки тонкие ломтики бекона и разложила на нее.
- Если огонь будет слишком сильным, - сказал Альберт, - бекон сгорит. И на вкус получится, как опилки. Терпеть не могу пережаренный бекон. Пускай лучше будет слегка недожаренным, чем горелым.
- Сделаю огонь минимальным, - сказала Шарлин тихим голосом. - Но это займет больше времени.
- Я никуда не тороплюсь. - Он повернулся на стуле и скрестил ноги в лодыжках. - У нас целая куча времени, и мне абсолютно плевать на то, сколько будет готовиться завтрак.
- Сколько ты хочешь ломтиков?
- А сколько помещается на сковороду?
- Шесть. Но потом они ужарятся и станут меньше. - Она подняла сковороду и понесла к плите. - Можно положить еще пару кусочков.
- Сделай, как говоришь. - Альберт взмахнул ладонью, пустив по веревке волну, которая дошла до самой лодыжки девушки. - Шесть мне, два тебе.
- Спасибо, - сказала она.
Он дернул за веревку. Та резко натянулась, подняв ее ногу над полом. Она выронила сковороду. Та с грохотом упала на плиту, в то время, как она взмахнула руками, чтобы удержать равновесие.
Альберт ослабил натяжение веревки. Нога девушки опустилась на линолеум.
- В следующий раз, - сказал он, - не умничай.
- В любом случае ты меня убьешь.
- Возможно, а возможно и нет. Все зависит...
Она повернулась к лежащей на плите сковороде.
- Зависит от чего? - Спросила она.
- Я не знаю. Думаю, что от того, как ты будешь себя вести.
- Я стараюсь вести себя хорошо. Я же делаю все, что ты мне говоришь, не так ли?
- Ну в общем-то да, - признался он.
- Я совсем не пытаюсь сопротивляться.
- Пока нет, - сказал он, а затем, улыбнувшись, добавил: - В любом случае, сопротивляться было бы бесполезно.
- Я даже ни на что не жалуюсь.
- Ну практически.
- Я позволяю тебе делать... все, что ты захочешь. Я ведь делаю все, что ты скажешь, не так ли?
- Почему бы тебе не снять халат? - Сказал Альберт.
Она посмотрела на него через плечо:
- Но мне холодно.
- Черт возьми, что звучит почти как жалоба.
Шарлин сделала глубокий вдох, а затем отошла от плиты и начала расстегивать пуговицы. Она сняла халат, и, держа его в одной руке, подошла к Альберту.
Он наблюдал, как ее грудь слегка покачивается вверх и вниз в такт шагам. Соски, розовые и твердые, торчали прямо, словно ластики на совершенно новых карандашах.
Он перевел взгляд к животу и ниже, вплоть до выбритого треугольника с обнаженной и кажущейся такой незащищенной промежности.
Она передала ему халат:
- Вот.
Он взял его и отбросил в сторону.
- Теперь вернемся к нашему бекону, - сказал он.
Она повернулась. Когда она шла обратно к плите, Альберт смотрел на ее гладкую, голую спину и упругие ягодицы.
Он глубоко вздохнул, втягивая ноздрями аромат жарящегося бекона.
- О, да, - сказал он, - лучшего в жизни быть просто не может.
- Ой! - Внезапно воскликнула Шарлин, отскочив от плиты.
- Что?
- Он шкворчит!
- И что из того?
- Это больно.
- Если бекон подгорит, тебе будет гораздо больнее.
Она посмотрела на себя, покачала головой, затем, нахмурившись, перевела взгляд на Альберта:
- Разреши мне надеть халат?
- Нет.
- Фартук?
- Я хочу чтобы ты была такой, какая есть.
- Эти брызги меня обжигают.
Альберт улыбнулся:
- Зато тебе больше не холодно. Возвращайся к плите.
Она повернулась обратно. Вздрагивая и морщась, от попадающих на голую кожу капель раскаленного жира, она взяла в руки лопатку и принялась переворачивать бекон. Через несколько секунд она покачала головой.
- В чем дело? - Спросил Альберт.
- Я не могу перевернуть бекон этой штукой. Мне нужна вилка.
- Переворачивай лопаткой.
Внезапно она швырнула лопатку в стену, развернулась и топнула голой ногой по полу. Обе ее груди в этот момент подпрыгнули.
- Ей не получается! - Выкрикнула она.
- Ладно, ладно. Возьми вилку.
- Спасибо.
Она пересекла кухню, распахнула ящик рядом с раковиной и достала из него вилку с длинной ручкой. Затем, вместе с ней, вернулась к плите. Взявшись одной рукой за ручку сковороды, другой она начала переворачивать ломтики бекона.
- Только даже не пытайся выкинуть при помощи этой вилки какой-нибудь фокус, - предупредил ее Альберт.
Она проигнорировала его слова, продолжая переворачивать ломтики.
