Хеллингер (обращаясь к дочери): Скажи: «Я ничего не скажу».
Дочь: Я ничего не скажу.
Хеллингер: Как это тебе?
Дочь: Хорошо.
Хеллингер (обращаясь к участнику): Тебе это ясно?
Участник: Да.
Хеллингер (обращаясь к заместителям): Спасибо вам всем.
Обращаясь к группе: Иногда то, что здесь говорится, кажется ужасным. Но это же не взято с потолка. Я внимательно наблюдал за тем, что происходило, и вникал во все детали. На этом и основано мое восприятие.
Во-первых, дочь смотрит в небо, вверх, а отец хватал себя за горло, будто хотел задушить сам себя. Это почти всегда означает повешение. Потом он тоже смотрел в небо. Они смотрели на повешенного. Это был мой образ с самого начала. Это было то, что на поверхности. Вопрос в том, осмелимся ли мы принять то, что внутренне воспринимаем. Я взял заместителя для повешенного и сразу увидел, что ему хочется кричать. Он открыл рот, и было совершенно очевидно, что он хочет закричать. Это была не фантазия, это был образ, который я сразу принял.
Отец не хотел на это смотреть. Когда он посмотрел, то сразу повернулся к своей жене. Он упрекал меня: «Как же ты мог». Мы это видели.
Тогда я вывел клиентку из поля напряжения и поставил сзади. Очевидно, что у родителей есть какая-то тайна. Это было видно, когда отец улыбался своей жене. И дочь об этом догадывается. Внезапно ко мне пришла фраза: «Я ничего не скажу».
Обращаясь к участнику: Тогда все встало на свои места.
Участник кивает.
Хеллингер: Теперь у тебя есть образ. Что бы ты ни делал, ты увидишь, что уместно, насколько далеко ты можешь зайти и куда идти нельзя. Хорошо?
Участник: Да, спасибо.
<p>Благословение</p>Участница: У деда три внука, и у всех троих встречаются определенные нарушения здоровья.
Хеллингер: А кто клиент?
Участница: Ко мне пришли две матери — его дочери. У внуков все нарушения, которые есть у деда — или в области зрения, или в области слуха, или в области координации движений.
Хеллингер: Начнем с первой клиентки. В чем ее проблема?
Участница: Она хочет помочь своему больному ребенку, насколько это возможно.
Хеллингер: Итак, у этой клиентки больной ребенок?
Участница: И у ее сестры тоже.
Хеллингер: Нарушения у детей одинаковые?
Участница: Да, но разной степени тяжести.
Обращаясь к группе: Что здесь происходит? Что происходит с ней и ее обеими клиентками? На кого они смотрят? А на кого они должны смотреть?
Участница (после долгих колебаний): Они должны смотреть на детей.
Хеллингер: И только на детей. И с любовью. В обеих нет любви к детям. В тебе тоже. И в обеих нет любви к их мужьям. И в тебе тоже. Понимаешь?
Она кивает.
Хеллингер: С чего начать помогать?
Участница: С любви к мужчинам.
Хеллингер: Сначала с любви к детям. Потом — уважение к мужчинам, к их обоим мужьям. И это должно начаться в твоей душе. Тогда у тебя будет сила. И это принесет благословение. Можем на этом закончить?
Участница: Да.
Хеллингер (обращаясь к группе): Я бы хотел кое-что сказать о благословении. Что значит «благословить»? В переводе с латыни это значит «благое слово». И это благословение. Когда я о ком-то говорю благое слово и желаю ему блага, это сразу действует благотворно. Это и есть благословение. Нужно посмотреть на другого и пожелать ему блага.
Когда я вижу, какие трудности у клиента или ставлю диагноз, или определяю его проблему, как это отражается на клиенте? Как противоположность благословению. Это проклятье. Я в принципе желаю ему зла. Или когда я не верю в клиента и думаю, например: «Он этого не сможет», мысленно приводя причины, почему он этого не может, — это для клиента как проклятье.
Существует образ благословения. Самое благословенное, что нам вообще известно по собственному опыту, — это солнце. Все идет от солнца. Но оно просто светит и это все, что оно делает. Благословлять значит дать каждому нашему солнцу светить над ними, над плохими и хорошими, в равной степени.
<p>Хорватия и Сербия</p>Участница: Я работаю с клиентами из бывшей Югославии. У меня есть случай, который очень труден для меня и который очень символично отражает всю ситуацию.
Речь идет о мальчике, который во время налета на сербскую деревню потерял обе ноги. Он сам хорват. Его мать погибла при налете. Она бросилась на него, чтобы защитить его. Его отец серб и в начале войны перешел на сторону сербов.
Хеллингер: Этого достаточно.
Обращаясь к участнице: Если я буду выбирать заместителя для Сербии, это должен быть мужчина или женщина?
Участница: Мужчина.
Хеллингер: А для Хорватии?
Участница: Женщина.
