Элис потянула миссис Вандербильт за руку и оттащила от Альвы в сторону дверей. Миссис Вандербильт, лицо которой было печальным и расстроенным, ничего не ответила, однако и не оказала сопротивления Элис.
– Альва, я не представляю, что станет с вашей душой, – произнесла Элис. – Гнев Господа праведен и страшен.
– А вы чем его заслужили?
– Прошу прощения?
– Вы говорите о гневе Бога – за какие такие страшные грехи этот гнев обрушился на ваших невинных детей?
Слушая, что говорит, Альва поняла, что зашла слишком далеко. Выражение лица Элис это только подтвердило.
– Прошу прощения, я не хотела… Я знаю, что вы не виноваты…
– Вы недостойны называться леди, – холодно сказала Элис, остановившись в дверях. – Я всегда это знала, просто надеялась, что ошибаюсь. Да простит вас Господь.
Однажды вечером, как раз перед возвращением Вилли в школу Святого Марка – начинался осенний семестр, – приехал Уильям. Вероятно, он прибыл из Парижа. Альва не спрашивала, а он ничего не написал об этом в телеграмме.
Когда он прибыл, Альва и Консуэло находились в домашней библиотеке. Консуэло, которая не поверила словам Альвы, когда та сообщила ей и Вилли о поступке отца, тут же вскочила с кресла.
– Папа! Как хорошо, что ты вернулся!
Уильям обнял дочь.
– Вот она – услада для утомленных глаз.
– Правильно говорить – для усталых глаз. Но твои глаза вовсе не утомленные и не усталые. И я рада, что тебе приятно меня видеть.
Он рассмеялся.
– Хорошо, хорошо, теперь буду говорить правильно. Скажи, – сказал он, выпуская ее из объятий, – твои братья дома? У меня вечером еще много дел, поэтому я ненадолго.
– Но ты ведь только приехал!
– Они дома, – вмешалась Альва. – Сделаем это сейчас?
Уильям кивнул. Она позвала мальчиков.
– Что вы хотите сделать? – недоуменно спросила Консуэло.
– Проведем маленькое семейное собрание, – пояснил ей Уильям.
Мальчики прибежали сверху, тоже радуясь встрече с отцом. Если бы Альва могла хоть на минуту забыть о том, что пишут в газетах, о признании Консуэло и о своей обиде, эта сцена показалась бы ей по-настоящему трогательной. Последний раз они собирались впятером на прошлое Рождество.
Поздоровавшись с сыновьями, Уильям сказал:
– А теперь сядьте, пожалуйста. – И повернулся к Альве: – Вам слово.
– Вы считаете, это должна сделать я?
– Вы же все затеяли.
Он и дети выжидающе смотрели на нее.
– Ладно. Тогда я не стану заходить издалека. В силу некоторого… инцидента, который невозможно разрешить иначе, мы с вашим отцом решили развестись. Вы останетесь со мной, но мы переедем. Я выбрала нам дом к востоку от парка. Совсем недалеко.
Старшие потрясенно молчали. А Гарольд спросил:
– А что значит «развестись»?
Альва ответила:
– Это значит, что мы больше не будем женаты. Мы станем жить отдельно.
– Тогда… кто будет моим папой?
– Я всегда буду твоим папой, – заверил Уильям, подойдя к сыну. – Детей развод не касается, только взрослых.
Гарольд все равно выглядел озадаченно.
Альва попыталась объяснить:
– Мы остаемся твоими мамой и папой. Просто мы перестанем быть женой и мужем.
– Да?… – неуверенно произнес мальчик.
Вилли встал, сказал «прошу меня извинить» и, не глядя на родителей, быстро вышел из комнаты.
Консуэло едва сдерживала слезы:
– Почему вы это делаете?
– Ты знаешь причину, – сказала Альва.
– Я думала, это неправда.
– Какая неправда? – спросил Гарольд.
– Папочка? – спросила Консуэло.
Уильям отвел взгляд.
Альва сказала Гарольду:
– Она думала, неправда, что мы с твоим папой поссорились. Но это правда, и из-за этого мы решили развестись.
– Твоя мама настояла на этом, – добавил Уильям.
– Это правда? – спросила его Консуэло. – Этот… этот инцидент?
– Уильям, – сказала Альва, – ответьте своей дочери.
Не поднимая глаз, он кивнул:
– Я совершил ошибку.
Консуэло была ошарашена.
Альва сказала:
– Мы можем обсудить это в следующий раз. Сейчас мы хотим, чтобы вы – все вы, – сказала она, указав на верхний этаж, куда ушел Вилли, – знали, что на вашей жизни это никак не отразится. Мы будем заботиться о вас, как заботились всегда, просто по отдельности.
– Например, на это Рождество вы поедете вместе со мной в Палм-Бич, – сообщил Уильям.
У Альвы от негодования открылся рот – ни о чем подобном он не предупреждал, а теперь смотрел на нее и довольно улыбался, понимая, что она не сможет ничего возразить.
– Вот видите? – произнесла она. – Разве не здорово? Вы хорошенько повеселитесь там все вместе.
Консуэло смотрела на свои колени.
– Не могу поверить, что вы так с нами поступаете.
Дочь подняла взгляд на Альву.
– Я знаю, это тяжело… – начала было Альва, но Консуэло встала и зашагала к двери прежде, чем она закончила фразу.
Гарольд сидел и плакал. Уильям предложил:
– Пойдем поищем твоего брата. Я хотел рассказать вам один анекдот.
Выходя из комнаты, он оглянулся на Альву:
– Прекрасная работа.
Зато Мэйми Фиш поняла Альву прекрасно.
– Дети все переживут, – заявила она, выслушав рассказ Альвы о том, что произошло. Она пришла посмотреть на новую городскую резиденцию, в которой обустраивалась Альва. – Никто ведь не умер.
– Если судить по тому, как тоскует Консуэло, в этом легко усомниться.
