– А когда герцог приедет сюда?
– Говорил, что в конце августа.
– Он сделает ей предложение?
– Мне бы очень хотелось это знать!
– Как думаете, она сама этого ждет?
– Мне кажется, она ожидала получить предложение, еще находясь там, а когда оно не поступило, была удивлена и расстроена. Она бы его не приняла, поскольку верна своему дорогому мистеру Резерфорду. Но ей было бы лестно.
– А кому не было бы?
– Действительно, – произнесла Альва, мысли которой на мгновение обратились к мужчине, о лестных словах которого она всегда мечтала.
Оливер снова был в разъездах – шла кампания по выборам президента, и он поддерживал Уильяма Дженнингса Брайана, выходца из Небраски, с которым и покорял сейчас Средний Запад. Открытки от Оливера приходили из городов, о существовании которых Альва и не подозревала, – Оцеола, Барабу, поселение Милан на Рок-Ривер, название которого следовало произносить как «Майлан», чтобы не путать с одноименным итальянским городом. Хотя, как писал сам Оливер:
– Консуэло не подозревает, что вы препятствуете их встречам? – спросила Люси.
– Не имеет ни малейшего понятия. Я надеялась, что она потеряет терпение еще во время нашей поездки за границу, а потом герцог сделает ей предложение, и она его примет – в том числе, от злости. Я даже позволила себе заказать свадебное платье. Но все вышло иначе. Тем не менее я не вижу в этом ничего страшного. Она должна выйти замуж, только когда ясно оценит положение дел – и не ошибется в своей оценке.
С этими словами Альва обернулась, чтобы посмотреть на танцующих, и увидела, что Консуэло танцует… с Уинтропом Резерфордом.
– Вы знали, что он здесь будет? – удивилась Люси.
– Меня уверяли в обратном.
Ликование на лице дочери на мгновение ввело Альву в ступор, однако она быстро опомнилась, решительно прошла к паре, взяла Консуэло за руку и оттащила от Резерфорда, бросив ему: «Не вздумайте следовать за нами».
– Отпустите меня, – потребовала Консуэло, но Альва молча вывела ее в холл, подозвала лакея, стоявшего у двери, и приказала:
– Подайте мою коляску.
– Это несправедливо! – воскликнула Консуэло и попыталась вернуться в бальный зал, но Альва не выпускала ее руку.
– Этот мужчина тебя погубит.
– Это неправда. Он любит меня.
Альва вывела дочь на улицу.
– Конечно, любит. А еще он любит своих лошадей и кентуккийский бурбон, а также возможность хвастаться своей победой во всех клубах, членом которых он станет, заманив в свои сети наследницу Вандербильтов.
– Отчего же он тогда не выбрал Гертруду?
Альва потащила дочь к подъехавшей коляске. Консуэло забралась внутрь, Альва вслед за ней. Кучер молча закрыл дверцу.
Во время непродолжительной поездки в Мраморный дом они не проронили ни слова. Выйдя из коляски, Альва скомандовала:
– Наверх.
Когда Альва закрыла за ними дверь своей спальни, Консуэло заявила:
– Ваши усилия бесполезны. Я буду его женой. Мы помолвлены уже несколько месяцев.
– Считайте, что помолвка расторгнута.
Консуэло метнула в нее яростный взгляд.
– Почему вы стараетесь разрушить мою жизнь?
– Я? Вообще-то ее разрушит Резерфорд, если я не остановлю тебя или его.
– Он сказал, что был и в Париже, и в Лондоне. Он пытался увидеться со мной. Он не получил ни одного из моих писем. Как вы можете быть такой жестокой?
– Если бы не я, он бы уже тайно с тобой обручился.
– Я уже взрослая и могу сама выбрать себе мужа.
– Неужели тебе хочется превратиться в хорошенькую чековую книжку для человека, которому на тебя плевать?
– Вы его не знаете! Он любит меня!
– Долгие годы, которые ты провела, свернувшись на диванчике с книжками, полными поэзии, философии или истории, я слушала о его похождениях. Он, не скрываясь, искал внимания исключительно состоятельных юных леди до тех пор, пока не получал отказ от их отцов – между делом он также состоял в отношениях с замужними дамами, для которых был чем-то вроде любимой зверушки. Консуэло, никто не воспринимает его всерьез, оттого он до сих пор не женился. Поэтому преследует тебя – ты настолько наивна, что ему уже почти что удалось воплотить свой план.
– Он предупреждал, что вы будете говорить подобное! Мне все равно – это всего лишь сплетни.
– Господи, неужели ты действительно ничего не понимаешь?
