– Пастушка? Да, очень красивая статуэтка. Твой прапрадедушка вырос на ферме, и София тоже, даже твой папа родился на ферме. Знаешь, что такое овечка?
Гертруда вынула изо рта пальчик, сказала «бе-е-е» и довольно улыбнулась.
– Какая ты умница! – похвалила ее Альва. – Расскажи мне, что теперь с нами будет?
После окончания панихиды по Командору Уорд Макаллистер обнаружил Альву сидящей в одиночестве на скамье в боковом нефе – та решила немного отдохнуть, пока члены семьи беседовали с уходящими гостями.
Балконы были затянуты траурными драпировками. На фоне тяжелого дерева и черной ткани ярко выступали вазы с цветами и венки из лилий. Но какими бы элегантными ни были цветы, их аромат угнетал.
Альве очень хотелось поехать домой и ненадолго прилечь.
– Отличная была служба, – сказал мистер Макаллистер. – Сегодня такая стужа, а сколько людей пришло! По моим подсчетам – больше тысячи.
– Да, наверняка не меньше.
Мистер Макаллистер уселся рядом.
– Вы, наверное, видели газеты… Завещание опубликовали во всех подробностях, на радость читателям. Кажется, у газетчиков повсюду шпионы!
– Вполне возможно, – кивнула Альва. Она поправила жемчуга, которые давили на ее налившуюся грудь. Все ее тело изменилось до неузнаваемости. – Родственники очень недовольны. Это вторжение в личную жизнь.
– Но, полагаю, самим-то завещанием они довольны. Кроме, осмелюсь заметить, моего дорогого друга Корнелиуса Джеремии.
По условиям завещания, которое днем ранее было зачитано мужчинам, многочисленные (по большей части довольно скромные) суммы были оставлены в наследство Фрэнки, сестрам, дочерям Командора и некоторым другим лицам. Внукам он завещал более щедрые суммы – гораздо более щедрые, чем того ожидали: по предварительным оценкам, Корнель получил пять миллионов долларов в акциях, Уильям, Фредерик и Джордж унаследовали по два миллиона. Уильям получил два миллиона. Два миллиона! Альва не позволяла себе даже представлять эту цифру, настолько неправдоподобной она казалась.
Дядюшке Си-Джею Командор выделил всего две тысячи долларов и поручителя, чтобы тот не потратил все деньги одним махом. Остальные средства, баснословные девяносто миллионов долларов, отошли в личное распоряжение свекра Альвы. Говорили, что, узнав об этом, он склонил голову и заплакал.
Мистер Макаллистер заметил:
– Что касается доли вашего свекра – он унаследовал больше денег, чем имеется в казне Соединенных Штатов. – В его голосе послышалось такое благоговение, словно речь шла об ангелах, спустившихся на землю.
– Просто невероятно, не так ли? Хотя я уверена, многие считают такое количество денег хамством.
– Некоторые из наших друзей погрязли в своем аскетическом прошлом. Но времена меняются. Я очень хорошо помню, как еще двадцать лет назад, в разгар золотой лихорадки, даже один миллион долларов казался настолько потрясающим явлением, что газетчики печатали слово «миллионер» в кавычках. А Командор скопил сотню миллионов – должен заметить, что эта сумма в несколько раз превышает состояние моего дорогого друга, супруга Кэролайн, который входит в число самых богатых людей в истории страны. Хамство? Хотелось бы мне научиться такому хамству!
– Дядюшка Си-Джей считает, что с ним поступили несправедливо, и хочет отсудить у моего свекра большую сумму. В газетах об этом пока не пишут, но, как только они все разнюхают, семейство вновь попадет на первые полосы.
– Вот оно что. Но ведь с ним и правда обошлись несправедливо, не находите?
– Да, конечно, несправедливо.
– Но на наследстве вашего мужа это не отразится. Почему же вы переживаете?
– Газетчики. Шпионы. Как далеко они пойдут, чтобы раздобыть «новостей»? Насколько пострадает семейная репутация? У вас есть знакомые повсюду – вы сможете убедить их не печатать слухи о нас?
С болью в голосе мистер Макаллистер ответил:
– Ах, если бы я имел такую возможность! Боюсь, когда дело касается возможности заработать, прессу можно сравнить лишь с поездом без тормозов. Конечно, все члены семьи должны опровергать любую клевету. Но в целом вам остается только надеяться, что господа Вандербильты сумеют быстро решить этот вопрос.
– Вы раньше участвовали в тяжбах и знакомы с обоими. Как думаете – у них получится решить все быстро?
Мистер Макаллистер печально усмехнулся, и Альва вздохнула:
– Именно этого я и боюсь.
– Милая, не падайте духом – это все, что вы сейчас можете сделать. И обязательно вложите часть своих денег во что-нибудь общественно значимое.
Альва решила посетить встречу Общества поддержки работающих детей, к которому недавно примкнула Армида. Дамы собирались раз в месяц в доме президента Общества – мисс Аннализы Бикман, представительницы коренного нью-йоркского семейства. Ее глаза, волосы и кожа были настолько бледными, что она почти сливалась с белыми гардинами и обоями. В кабинете, выходившем окнами на Десятую улицу, кроме нее, находилось еще около десятка юных леди. Среди них – и Лидия Рузвельт, которая, взглянув на фигуру Альвы, заявила:
– Вот это да, миссис Вандербильт, кто бы мог предположить, что вы здесь появитесь!
