Мисс Кэрри Астор непременно обратится к матери за советом по поводу костюма, который должен быть настолько безупречен, чтобы мистер Уилсон посчитал ее самой желанной юной леди на балу. Альва представила, как миссис Астор сообщит дочери, что та не поедет на бал, ибо никто из Асторов не получил на него приглашение – из-за того, что все эти годы миссис Астор отказывала в приеме Вандербильтам. Кэрри станет умолять ее поговорить с Альвой и, поскольку два года назад старшая дочь миссис Астор умерла в родах, младшей она не сможет отказать ни в чем.
Эта женщина не сделает шаг в верном направлении, пока не почувствует, как земля уходит у нее из-под ног.
Как сообщил Уорд при следующей встрече, ожидаемый разговор между дочерью и матерью развернулся за ленчем у Кэролайн Астор.
– Мне показалось, что мисс Астор была довольно убедительной, однако моя дорогая подруга отправила бедняжку из-за стола всю в слезах.
– И?
– На этом все. Мисс Астор безутешна, но ее мать остается непреклонной. «Это дело принципа, – заявила она. – Если однажды дать слабину, в обществе скоро не останется никаких принципов». Я попытался намекнуть, что, возможно, это не та ситуация, в которой следует выбирать все или ничего, но она не стала меня слушать.
– Значит, мы просчитались, – расстроилась Альва. – Если даже дочь не может на нее повлиять…
– Разве армия Федерации побросала оружие после битвы при реке Булл-Ран? Конечно же, нет. Проявите стойкость. Выдержите паузу. Дайте мисс Астор возможность довести свою мать до предела.
– Терпение никогда не было моей сильной чертой.
Спустя несколько недель после этого разговора, через некоторое время после того, как приглашения были выгравированы, разосланы и получены адресатами, Альва отправилась на первую примерку костюма и, вернувшись домой, обнаружила на подносе увесистую стопку визитных карточек, записок и ответов на приглашение, в том числе карточку миссис Астор. Даже если провалится нынешний план, возможно, со временем при помощи общества и здравого смысла ей удастся победить эту вершительницу судеб и открыть путь наверх себе и другим.
Альва еще стояла в холле, когда раздался стук в дверь. Открыв, она увидела удивленного лакея. Мужчина в голубой ливрее, которую носили слуги Асторов, поклонился и протянул карточку:
На обратной стороне было надписано от руки:
Как только портье отвернулся, Альва прижала карточку к груди, потом положила в карман. Уорд прав: их стратегия оказалась отменной, нужно было только набраться терпения.
Чуть позже, сидя за письменным столом, Альва взяла приглашение на бал и адресовала его мистеру и миссис Уильям Б. Астор и их дочерям. Она вручила приглашение лакею со словами:
– Эрик, первым делом отнеси это по адресу: Пятая авеню, триста пятьдесят. Первым делом – завтра.
Какое блаженство – вдыхать аромат успеха.
Цветы, цветы, повсюду – цветы. Настоящий цветочный парад, вынудивший мистера Кландера (по заявлению Уорда, le meilleur[39] из флористов) и его ассистентов целых два дня носиться туда-сюда с вазами и кашпо размером с бочонок. Особенно много было роз – пурпурные розы «жакмино» величиной с голову, темно-розовые «глуар-де-пари», бледно-розовые «баронесса Ротшильд», «король Марокко», «герцогиня Кента», а также «новая прекрасная «Мария Луиза Вассей», – как сообщил Уорд репортерам, утром перед балом устроив для небольшого числа избранных экскурсию.
Также в доме появились охапки папоротников, каждая высотой с четырехлетнего Вилли, который, подражая Уорду, устроил торжественную экскурсию для своей няни. Из экзотических резных пальмовых листьев сплели высокие зеленые ширмы, по которым бежали каскады сиреневых орхидей – их поставили по периметру зала на третьем этаже. Под потолком протянули японские фонарики, а в центре установили вазон с гигантской пальмой, задрапированной длинными стеблями фуксии. В каждом углу стоял скульптурный мраморный фонтан, снабженный насосом на угольном топливе. В зале расставили не менее дюжины столиков со стульями, за которыми, по словам Уорда, «каждый из гостей сможет насладиться изысканнейшим разнообразием деликатесов и вин, которые я рад буду предложить вам в конце нашей маленькой экскурсии». Завидев неподалеку Альву, он задорно подмигнул.
Таким образом, на третьем этаже гости могли поужинать. Банкетный зал внизу превратился в бальный – массивную дубовую мебель отодвинули к стенам, люстру не зажигали – вместо этого по всей комнате поставили театральные светильники, поскольку всезнающий Уорд заявил, что свет люстры слишком яркий. Прошлым вечером Альва видела, как рабочие зажгли их, и зал тотчас превратился в серебристую сказку. Витраж словно светился изнутри. Альва тоже сияла.
