– Что случилось? – спросила леди Си, заметив, как изменился взгляд Альвы. – Выкладывай! Ты не умеешь ничего скрывать.
Альва почувствовала, что краснеет.
– С чего ты взяла? – сказала она с деланым легкомыслием. – Может, я настолько хорошо все скрываю, что даже ты никогда ни о чем не догадаешься.
Леди Си поднялась из-за столика.
– Ладно. Оставлю тебя наедине с твоими тайнами. Мне ужасно хочется выпить кофе. И принять ванну. И близняшки, наверное, по мне соскучились. Наслаждайся своим триумфом. Ты его заслужила.
Только после, вытирая руки от газетных чернил, Альва поняла, что подруга так и не обмолвилась о том, где пропадала. «Я тоже не святая…» Альва, разумеется, пошутила насчет извозчика, но, возможно, леди Си и вправду завела любовника. Может, следовало присмотреться, не застряла ли в ее волосах солома…
О «Большом костюмированном бале миссис Ви-Кей Вандербильт» написали все газеты от Нью-Йорка до Кливленда и от Чикаго до Сан-Франциско. Вдобавок к полным восхищения и благодарности запискам от гостей вечера Альве стали приходить письма от людей со всех уголков страны.
Также ей прислали записку без подписи с пометкой ЛИЧНОЕ. К ней прилагался букетик гардений, а значит, автор записки не пожалел денег – в это время года гардении можно было либо купить в оранжерее либо заказать из-за границы. Гардении. Конечно, она поняла, что это значит[44].
Оливер Белмонт ее любит.
Альва разрыдалась.
Через некоторое время, взяв себя в руки, она начала составлять в уме ответ, содержащий вежливый, но твердый отказ. На самом деле она жаждала дать совсем другой ответ. Ее сердце говорило о другом. Да только она ничего не могла с этим поделать. Совсем ничего.
Альва уже направлялась к письменному столу, когда вошла Мэри с перекинутым через руку отрезом бледно-голубой ткани.
– Хотела показать вам, прежде чем продолжить… Вы в порядке? Выглядите так, словно плакали.
Альва жестом подозвала ее ближе:
