«Порядок вещей» – роман талантливого российского поэта, музыканта и художника Юрия Чудинова, который шел к читателю более 25 лет. Произведение насыщено глубокими мыслями, лирикой, фантазией и верой в созидательную силу человека. Автор помещает своих героев в пять различных измерений, смывая грани между ними. Люди умирают и воскрешают, трудятся и гуляют, любят и ненавидят. И нет у этих взаимоотношений ни конца, ни края. Поэтому роман, как и жизнь, длится и продолжается.
На обложке картина Юрия Чудинова «Условность».
Пико делла Мирандола (1463-94), из книги «900 тезисов»:
«Не даем мы тебе, о, Адам, – говорит Творец Адаму, – ни определенного места, ни собственного образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по собственному решению, во власть которого я тебя предоставляю. Я ставлю тебя в центр мира, чтобы оттуда тебе было удобнее обозревать все, что есть в этом мире. Я не сделал тебя ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным, чтобы ты сам, свободный и славный мастер, создал себе тот образ, который ты предпочитаешь…»
Хосе Аргуэльес (род. 1939). Из книги «Числа Судьбы»:
«Быстро приближалось время тьмы. Города постепенно покидались. Одна за другой накатывались волны завоевателей…
Был отдан приказ уходить, забрать тайную «Книгу семи поколений» и исчезнуть…
Если бы мы могли отправиться в Киригуа 810 года н. э., мы бы увидели скопление людей перед большим храмом, называемым Строением 1. Последние из галактических мастеров – их семеро – сидящие на поросшей травой площадке, каждый из которых имеет при себе большой кварцевый кристалл, вдруг оказываются окруженными гудящей вибрацией…
На наших глазах материализуются светящиеся коконы. Эти коконы зависают над галактическими мастерами и медленно охватывают их; вибрирующий гул нарастает.
Сначала незаметно, затем подобно смене сцен во сне, вибрирующие коконы тают и исчезают…»
Из Тибетской Книги Мертвых:
«Человеческое сознание временно прекращает функционировать в случае смерти обыкновенного, то есть йогически неразвитого человека; период бессознательности длится около 3,5 (или четырех) дней сразу после завершения процесса смерти, когда умерший обретает сознание; по прошествии этого периода он начинает чувствовать себя, как дома.»
И вот, проснувшись, на месте чистого листа я увидел страницу, полностью исписанную моим мелким почерком. Страница была та же, нумерация не изменилась, но кто написал на ней то, что я только собирался написать? Я слегка задремал, это точно, но длилось это недолго. Кто мог заполнить пустую страницу, пока я спал?
Удивление мое выросло до предела, – прошу прощения, но так иногда выражаются, – когда, перевернув страницу, я обнаружил, что последующие две страницы исписаны под стать предшествующей. Более того, – а мы говорили, предел! – ознакомившись с содержанием этих двух страниц, я понял, что написать такое сегодня не смог бы по той простой причине, что у меня для этого не было исходной информации.
Листать дальше я не стал, потому что понял, – именно понял, а не почувствовал, – я понял, что умер. Самое время для возгласов, выражающих еще большую степень удивления. Поднявшись на ноги и отойдя немного от стола, я оглянулся. И! Увидел ту старую машину, которую жена и мои сослуживцы, вот уже лет двадцать пять, назвали: «Профессор Бурлай».
Никон Федорович Бурлай, доктор физико-математических наук, кафедра прогнозирования экстремальных явлений – сидит, уронив голову на стол, а кто-то другой (другой ли?) стоит рядом с ним и думает: «Что это? Гм… Что происходит?»
