— Рзб, ты отвезешь Терри в больницу…
— Но что…
— Внизу, блядь, пресса!
Я спускаюсь вниз и вижу там молодого и энергичного мудака, который, судя по всему, теперь выполняет ту же работу, которой раньше, лет двадцать назад, занимались неряшливые старые уроды.
— Тони Росс. — Он протягивает мне руку. Я сердечно ее пожимаю, потому что тут фотограф, и смотрю на Мо, которая подает мне странные знаки. — Мы по поводу программы «Бизнесмены Лейта Против Наркотиков». Мы хотим сделать статью.
— А… как вы вовремя. Я как раз собираюсь на первую встречу, в Ассамблее. Пойдемте со мной, — говорю я, думая только о том, что нужно срочно убрать их отсюда.
— Нам нужны фотографии бара, — обижается фотограф.
— Бар вы можете сфотографировать в любое время. Пойдемте со мной на Ассамблею, там будут все основные игроки, — говорю я журналисту и направляюсь к дверям, так что они вынуждены идти за мной.
Но есть еще Мораг, и она машет мне рукой.
— Саймон, — шепчет она, — что тут происходит?
— Сейчас приедет «скорая», Мо. Терри плохо, Я ухожу, а ты оставайся за главную.
Иду по улице Конституции, за мной плетутся журналисты; и я вдруг понимаю, что иду на встречу раньше назначенного времени, приходится сказать товарищу у дверей Ассамблеи:
— Черт, я был абсолютно уверен, что встреча начнется в половине седьмого.
Тони Росс хочет, чтобы мы вернулись в «Порт радости», но я веду его в «Ноблз» и рассказываю о моем проекте по борьбе с наркотиками. Однако я все равно малость выбит из колеи: волнуюсь о члене Терри и о том, что эта травма очень сильно нас задержит. Я извиняюсь, выхожу за дверь и звоню Рэбу по зеленому мобильнику. Кажется, все совсем плохо.
Потом я отвожу Росса и фотографа обратно в Ассамблею Лейта, чтобы они полюбовались на первую встречу нашей организации «Бизнесмены Лейта Против Наркотиков». За главного здесь Пол Карамаландинос, яппи, рекламщик — делает рекламу алкоголя для наркобаронов, которые пытаются удержать свою Долю рынка.
Пол — действительно важная шишка. Остальные участники форума «Бизнесмены Лейта Против Наркотиков» — классические представители общественности, «которым не все равно», то есть невежественные уроды, которые никогда не пробовали наркотики и никогда их не попробуют, они даже не знают никого, кто их пробовал. Есть там парочка владельцев магазинов, торговцев старой закалки, но большинство представляет солидные сферы бизнеса. Есть один парень из местного совета, краснолицый алкаш, который выпустил весь пар еще лет двадцать назад и теперь прилежно посещает все мертворожденные сборища, на которые, кроме него, никто и не ходит.
Росс задает несколько вопросов, его приятель делает несколько фотографий, но им быстро становится скучно, и они ретируются, и я их за это не виню. Во время обсуждения орг-вопросов происходит мало чего интересного; все предложения исходят от трех человек, а остальные безбожно тупят. Но им хотя бы хватает угла молчать, а это значит, что дискуссия пройдет на должном уровне. Мы решаем взять деньги, приготовленные правительственным департаментом на образовательные нужды, и выбираем комитет, который будет распоряжаться этими деньгами и вести дела группы. Я уже немного сблизился с нашим средиземноморским другом Карамаландиносом и поддерживаю его кандидатуру на пост председателя, чувствуя, что он, в свою очередь, поддержит выбранную мной должность. Да, я просто счастлив быть Гордоном Брауном при этом Тоне Блэре. Я объясняю им свою позицию в отношении финансов, в режиме «Суровый шотландец».
— Это, конечно, занятие неблагодарное, но я готов стать казначеем. — Я вижу, как вытягиваются лица сидящих за столом. Бля, если эта толпа представляет сливки деловой части Лейта, значит, порту действительно следует побеспокоиться о стабильности своей предполагаемой регенерации. — Я имею в виду, что, по моему мнению, казначеем должен быть кто-то из финансовой сферы. Я думаю, что в ситуации с общественными деньгами очень важно, чтобы все не только было в порядке, но и смотрелось пристойным образом.
Народ энергично кивает.
— Резонно. Предлагаю назначить Саймона казначеем, — говорит Пол.
Кандидатура предложена и утверждена. После беспредельно скучной встречи мы с Полом идем выпить в бар «Ноблз», кое-как отогнав советника, который болтался поблизости в надежде, что его тоже пригласят. Пьем мы достаточно быстро, и нас слегка развозит.
— Этот джемпер, — спрашивает он. — Это Рональд Мортерсон?
— Да, — киваю я с гордостью, — и, заметьте, шотландская шерсть.
За барной стойкой стоит молодая, очень привлекательная барышня, и я посылаю ей ослепительную улыбку.
— Я вас здесь раньше не видел.
— Правильно, я начала работать только на прошлой неделе, — говорит она.
Мы обмениваемся шутками, Пол с неприкрытым энтузиазмом присоединяется к нам, собственно, все это было затеяно исключительно ради него. Когда мне было двадцать, я мог и просто болтать с девицами в барах, но теперь я завожу разговоры, только если впереди маячит награда финансового или сексуального свойства.
