Так что сегодня я слоняюсь по универу в тоске и скуке, жду и как будто слегка опасаюсь, когда ребята вернутся из Амстердама. Крис говорит мне, что он ставит драму для фестиваля, и спрашивает меня, не хочу ли я поучаствовать. Но я знаю, что ему надо на самом деле. Он вполне милый, но у меня была куча парней его типа — с сексом все хорошо где-то месяц, потом мгновенно становится скучно, если только ты не преследуешь какие-то иные цели, как-то: положение, деньги, любовь, интрига, садомазохистские игрища, оргии. Так что я говорю ему, что мне это не нужно, у меня мало времени. Все мое время уходит на этих странных местных парней, некоторые из которых должны вот-вот вернуться из Амстердама. Рэб, скотина, который меня не хочет. Саймон, который, похоже, хочет вообще все, что движется, и который, видимо, воображает, что он все получит — это только вопрос времени; и Терри Сок, вполне всем довольный. А почему нет? Он ебет все и вся, и денег у него достаточно — хотя бы выпивку покупать. И в этом — его устрашающая сила, он как будто живет в осуществленной мечте, воплощение которой готовил всю жизнь. Ему нет нужды что-то менять, все, что он хотел делать в жизни, — это фачиться, пить и страдать хуйней. Чем он, собственно, и занимается.
Терри так часто бывал в районе старого порта Лейта, что я даже шутила с Дианой и Лорен, что он был как Мистер Прайс из «Мэнсфилд-Парка»: «однажды в доках он начал рассчитывать на случайную счастливую встречу с Фанни». Нам это пришло в голову после того, как я поняла, что Терри так называет всех женщин. «Фанни». Так что дома мы называем друг друга Фанни и цитируем фрагменты из книги.
Сейчас я одна, занимаюсь ногтями, и тут звонит телефон. Я подумала, что это может быть моя мама — звонит мне, пока папа на работе, — но это был Рэб. Звонил из Амстердама. Что меня удивило, но удивило приятно. Сперва я подумала, что он соскучился по мне, что он жалеет, что не переспал со мной, когда у него был шанс. Теперь, когда он связался со всей этой порнушкой, его гормоны взыграли, и он уже сокрушается, что не принял участия в этом празднике жизни. Как, впрочем, и я — но у меня еще все впереди. Сейчас он хочет побыть с Терри или Саймоном, несколько недель, часов, минут, до тех пор, пока не родится его ребенок или пока он не затянет узлы.
Я совершенно спокойна. Я спрашиваю, как там Саймон и Терри.
Напряженная тишина на том конце провода длится пару секунд, потом он отвечает:
— Вообще-то я их почти не вижу. Терри целыми днями возится с проститутками, а по ночам ходит с девушками по клубам. Псих, насколько я понял, занят тем же самым. Да, а еще он пытается проворачивать аферы. Заводит контакты с нужным людьми в этой индустрии и все такое, только, сдастся мне, ничего у него не выходит.
Псих: тщеславный, эгоистичный, жестокий. Но мне это нравится. Кажется, Уайльд говорил, что больше всего женщина ценит в мужчине жестокость, и временами я склонна этому верить. И Рэб, я думаю, тоже.
— Этот Псих, он меня очаровал. Лорен была права, когда говорила, что он пробирается тебе в душу, а ты даже и не замечаешь как, — говорю я с тоской, ни на мгновение не забывая о том, что я говорю с Рэбом по телефону, но стараясь показать, что я об этом забыла.
— Так он те нравицца, — говорит он, и мне кажется, что его голос звучит как-то так…-то ли язвительно, то ли слегка снисходительно.
Я сжимаю зубы. Что может быть хуже мужчины, который не трахнул тебя, когда ты сама ему предлагалась, и который потом удивляется, когда ты собираешься переспать с другим.
— Я не говорила, что он мне нравится. Я сказала, что он меня завораживает.
— Он мошенник. Подлец. Терри — тот просто идиот, а Псих — хитрый крендель, — говорит Рэб с неподдельной горечью, которой я никогда от него не слышала. Только сейчас до меня доходит, что он слегка пьян или, может быть, обдолбался, или и то, и другое вместе.
Это странно. Обычно они хорошо ладят между собой.
— Ты же работаешь вместе с ними над фильмом, ты не забыл?
— Как же такое забудешь, — хмыкает он.
Рэб как будто превратился в Колина: ревнивец и собственник, осуждающий и враждебный, а он ведь даже меня не трахнул. Почему я так странно влияю на мужчин, вытаскиваю на свет божий их самые худшие черты? Нет, я с этим мириться не стану.
— У вас у всех сейчас в Амстердаме ночь большой ебли для маленьких мальчиков. Найди себе шлюху, Рэб, проникнись этим безбашенным духом, если хочешь с кем-нибудь поваляться перед женитьбой. Здесь у тебя был шанс.
Рэб молчит пару секунд, а потом говорит:
— У тя крыша едет. — Он старается изобразить равнодушие, но по его тону понятно, что он понимает, что вел себя неблагородно, неправильно, а для такого гордого человека, как он, это ужасно.
Никого ему не обмануть, он меня хочет, но вы, блядь, опоздали, мистер Биррел. Поезд ушел.
— Ладно, — говорит он, нарушая тишину, — у тебя седня явно не то настроение. И вообще я звоню, чтобы с Лорен поговорить. Она дома?
Что-то оборвалось у меня в груди. Лорен. Что?
— Нет, — я сама слышу, как дрожит мой голос, — она уехала в Стерлинг. А чего тебе надо?
