Помнится, при последней встрече, когда я подарил дочери и её подружке Юлечке Титовой роликовые коньки, мне пришлось брякнуть бывшему тестю о будущей якобы скандальной статейки, которая вот-вот выйдет в газете «Правда». Под псевдонимом Папандопуло. И что же? Сегодня по утру открывает уважаемый Аристарх Сидорович любимую газетенку, чтобы культурно сделать вместе с ней нового дня глоток (кофе), и натыкается на статью, подписанную этим самым бесхитростным псевдонимом. Читает её самым внимательным образом, потом покрывается нездоровым свекольным цветом и, хватаясь за грудь, падает в кресло, как боец на деревянный топчан после охраны рубежов Родины. Оказывается, этот чертов спецкор ведет собственное расследование по «золоту партии» и подробно повествует, каким опасностям подвергается его персона от шантажа и угроз до откровенного мордобоя.
— Ты хочешь, чтобы тебя закатали в асфальт? — вопрошала бывшая супруга, накушавшаяся импортных киногамбургеров в ночи. — Подумай о ребенке. Как тебе не стыдно! Ты хочешь осиротить дочь! Мечтаешь об этом, да?!
— Заткнись, дура! — орал некрасиво и свое. — У тебя вместо мозгов геркулесовая каша!.. Повторяю: я живу своей жизнью. И потом — это не я! Нас двое… этих Папандопуло!.. Прекращай истерику! А папе советую не читать СМИ, и будет чувствовать себя, как Санта Клаус на Рождество!.. — И бросил трубку, чтобы тут же её поднять, услышав новый сигнал. — Асоль, не сыпь мне соль на раны. Черт бы вас всех побрал, оставите меня в покое или…
— Это таки не Асоль, молодой человек, — услышал незнакомый голос. Это Ося.
— Не знаю никакого е' Оси! — и шваркнул трубку на аппарат, чтобы глубоко задуматься и спросить себя: что ж ты, засоранец, делаешь, что ты делаешь, Мудак Иваныч этакий, делаешь-то что?!
К счастью, словесная экзекуция была прекращена — вновь раздался малиновый для уха перезвон и я услышал все тот же незнакомый голос со старческой хрипотцой:
— Это таки Ося, молодой человек. Мне бы можно господина Лопухина?
Я признался во всех грехах и облил помоями весь женский род. Мои извинения были приняты, после чего я узнал, что мой заказ выполнен и, если молодой человек таки готов его получить, то может прибыть на старое местечко, что у фонтана. Но по-новому времени от прежнего, когда я встречался с милейшими людьми: минус два часа. Я понял престарелого конспиратора и спросил, как я его узнаю?
— Я вас признаю, Иван Павлович, — усмехнулся мой невидимый собеседник. — Надеюсь, вы платежеспособны, как утверждают наши общие друзья?
— Они утверждают правильно, — проговорил с твердостью идиота. — Думаю, Осип, мы ещё потрудимся вместе на славу…
— Осип, хи-хи, — захихикал старичок. — А вы, Лопухин, веселый человек, буду рад с вами познакомиться.
Я бы тоже радовался, как ребенок роликам, когда за информационное фу-фу мне бы вручили три тысячи $. Не бог весть какая сумма, но посетить ресторацию «Метрополь» можно. Чтобы выдуть чашечку турецкого кофе. А потом поиметь орально и анально перламутровую блядь в покоях с обшивкой, напоминающей березовую рощицу в пору весеннего цветения.
Подозреваю, что подобные мысли обуревали князя Сосо Мамиашвили. Он возлежал на аэродромной софе в комнате у Софочки и делал вид, что спит, как комбайнер после трудной и трудовой вахты. Хотя от моего беспощадного ора в телефонную трубку проснулась вся столица, включая и наш коммунальный клоповник.
Присутствие любимой и любвеобильной женщины, пухленькой, как французская булка, не дало повторить товарищу все, что он думает о моих расточительных методах ведения дела. Он лишь попросил Софочку запомнить эту минуту, чтобы быть живой совестью, если я отпущенную сумму спущу в личных целях. Доверие — прежде всего, ответил я и зачем-то понюхал полученные новенькие ассигнации — у них был запах машинного масла.
После я и Александра выпили по чашки чая. Во время чаепития девушка поинтересовалась, почему я так орал, будто меня кастрировали? Вот именно, ответил я, каждый день кастрация, да, Ванечка? Секвестированный одноименной кот согласно мяукнул, мол, в самую, блядь, точку, хозяин, и утащился под пыльную тахту, чтобы в гордом одиночестве помечтать о заплесневевшей колбасе. А, возможно, все-таки и о душистой кошечке?
Я же поспешил на деловое свидание. Небесная печь ещё не раскочегарилась и было приятно гулять по прохладным улочкам старой Москвы. Незаметно для себя самого я пропитался духом этого огромного мегаполиса и, если поначалу он вызывал необъяснимую тревогу, то теперь мы прекрасно чувствовали друг друга. Будучи газетным гонцом за сенсациями, я облазил все улочки-переулочки-закоулочки и мог без проблем проникнуть на любую закрытую территорию.