Путь же поиска будет бесхитростен, главное, найти в записных книжках номер телефона одной сумасшедшей клакерши по имени Исидора, любительницы балета и минета. C ней я имел честь познакомиться на премьере в Большом, когда меня отправили по случаю в ложу прессы, чтобы я усладил свой взор всевозможными па на знаменитой сцене. Во время антракта я потерялся и забрел за кулисы. Там пахло скандалом, конским потом и похотью. У пыльного задника, изображающего древнегреческие развалины, молилась барышня-крестьянка. В качестве иконы выступал известный бас Пиавко с расстегнутой ширинкой. Его загримированный лик выражал сладострастие, будто под ним пели падшие ангелы. Мое появление было некстати. Как и вопрос, который был задан без злого умысла по причине того, что я не сразу вник в корневую суть происходящего. Композиция распалась — бас с проклятиями удалился готовить вокальную партию для следующего акта, а барышня-крестьянка вопила ему в спину:
— А контрамарку, козел! Нет, ты видел, — обращалась ко мне. — Пошла, жопа с трубой! Певун херов!.. Вот так они завсегда с честными девушками.
Так мы познакомились — Исидора была вхожа в театральный, простите, бомонд, и мазала каждую знаменитость и звезду таким едким говном, что даже я начинал раздражаться от запашка её слов. По первой наивности было попытался пристыдить бестию, да куда там. И странное дело, многие о ком болтуха распускала совершенно невероятные и дикие сплетни, поддерживали с ней дружеские отношения и, улыбаясь, раскланивались на фуршетах, презентациях и проч. Все объяснялось просто: для актера самое ужасное забвение. Тогда он ходячий труп. Тень из прошлого. А когда за твоей спиной комедианта светское общество со смаком обсуждает твой же роман с актрисулькой, годящейся во внучки. О, значит, жив курилка, который в штанах!
Словом, Исидора являлась, как бы тонизирующим средством против творческого запора, и поэтому пользовалась, прошу прощения, уважением и вниманием. В её уши, как в сливной бачок, попадали все последние новости из-за кулис и коек, превращаясь в милой головке в такую невероятную чепуху и вздор, что у большинства работников искусства несусветная чушь вызывала головокружение и шок. Однако скоро слушок обрастал такими конкретными подробностями, что не верить в него было преступным легкомыслием.
… Мне повезло — Исидора не удавилась на телефонном шнуре и её не прибили пирожными на приеме в честь премьерного провала во МХАТе, что в Камергерском переулке. Сначала я узнал последние новости о том, что г-н Гржжижимский набил морду г-ну Иванову-Смесяковичу, сумевшему наставить ему рога в антракте, когда госпожа Гржжижимская завернула не в ту гримуборную, а уж потом мы начали обсуждать наши проблемы.
Исидора поняла меня с полуслова: ах, голубые небеса, а сам-то, Ванюха, не поменял сексуальной, ха-ха, ориентации? Я отвечал, что нет, и готов, мол, доказать собеседнице свою половую состоятельность. После того, как она подсобит в поисках неизвестной фигуры. Какой фигуры? Пришлось коротко изложить свои похождения в качестве папарацци.
— Ах, ты, сукин котик, — хихикнула шельма. — Решил зарабатывать на слабостях человеческих?
— А что делать? — повинился.
— А мой интерес?
— Процент от сделки.
— Если что, ославлю на весь свет, — предупредила сплетница и сказала, чтобы я ждал ответа.
Через час я уже находился под зонтиком летнего кафе на Тверской. За моей спиной шумел фонтан и смеялись счастливые дети. У самодельного треножного стенда разместился уличный старичок-фотограф, похожий на грустного ослика из мультфильма.
Столица мякла асфальтом и людьми, бесцельно бредущими по нему, точно по тесту. Основатель города на гордом жеребце порывался ускакать с гранитного постамента в тень. Бесконечная автомобильная река медленно плыла по своим законам. Я сидел на неудобном пластмассовом стуле и дул газировку в ожидании делового свидания.
И, поглядывая на развезенную жарой первопрестольную, подумал, что все происходящее напоминает анекдот, правда, не очень смешной. Зачем эта суета и маета? Ради золотого тельца? И глупой мечты об острове? Как бы не поплыть к этому острову на лодочке, похожей на гроб?..
На этой оптимистической мысли появились Исидора в коротеньких шортиках и маечке и человечек с белым лицом актера.
— Ха! Папарацци, — засмеялась девица. — Ты чего вчерась хлебал? — Я признался, поправляя «Nikon». — Фи, кубинский ром! Шустриков, никогда не дуй эту гадость, будешь таким же бякой мятой.
— Я вообще не пью, — поклонился Шустриков, — кроме водочки в хрустальной рюмочке, запотевшей от холода.
Я сглотнул слюну и приподнялся со стула, выказывая всем своим видом удовольствие от встречи. После азиатских церемоний лично для нашей дамы был заказан теплый джин-с-тоником, и началась наша деловая встреча. Я передал господину Шустрикову несколько снимков с коротким комментарием. Исидора глянула на фото и заражала, как, быть может, лошадь под основателем столицы в 1147 году.
