— Так и знал, Ванечка, — испугался приятель. — Я в твои игры не играю, авантюрист!
— А ты конформист.
— Лучше быть живым конформистом…
Занудство было основной отрицательной чертой моего товарища. Вроде и профессионал, и малый славный, а вот куража репортерского…
Это как потенция — она либо есть, либо её нет. Нельзя быть клерком в журналистике. Журналюга сегодня — это и подлец, и смертник, и стервец, и великий иллюзионист, и философ, и гонец за последними новостями, и акушер нашего корчащегося в муках, прошу прощения за краснобайство, бытия.
Быть или не быть — вот в чем вопрос? Великий Шекспир был прав, вопрошая таким образом. Пусть это звучит нелепо и смешно, но, на мой взгляд, Принц Датский проводил собственное расследование убийства отца чисто журналистскими методами — активно психологическими, представляясь полубезумцем, и тем самым заставляя своих противников нервничать и открывать свою истинную личину. А после наносил разящие удары. И результат его деяний просто великолепный: торжествует истина, враг посрамлен, гора трупов. Правда, наш герой сам не уберегся от ядовитого укола судьбы. Как говорится, раз на раз не приходится. Так что мои будущие действия не были столь глупы и сумасбродны, как это могло показаться на первый взгляд. Классику, господа, надо читать, любить и следовать её убедительным рекомендациям.
По тщательно разработанному плану я должен был изображать экзальтированного папарацци, самоуверенного до идиотизма порнографа, недруга всякого здравого смысла, психопата, простодушного мудака, камикадзе, страстного борца за справедливость и независимость угнетаемых народностей мира… ну и так далее.
То есть я, как РГД-5, должен взорвать ситуацию, чтобы посеченный осколками враг занемог от такого хамского и неожиданного нападения, и начал предпринимать контрмеры, при этом открываясь. Нельзя сказать, что это была самая удачная мысль, но я настоял — всем нуворишам кажется, что они прикупили себе счастливой жизни, защищенной от неприятностей и постороннего вторжения. Кажется, нахапав, можно купить все и всех. Однако невозможно приобрести в личное пользование атмосферу, пропитанную пролетарской ненавистью к буржуинам — кровопийцам народным. Нельзя добыть по бросовой цене уверенности в завтрашний день. Не спрятать в кожаное портмоне купюру с водяными знаками стабильности. И поэтому каждый день — как последний. То ли пристрелят нетерпеливые конкуренты, то ли патологическая власть заметет на парашу, то ли народные массы пойдут на штурм Кремля, то ли явится паршивый скандалист в драных джинсиках «Levis» и примется ковыряться в делах, как хиромант в душе. Не жизнь с высокими порывами, а малоприятное зажиточное прозябание. Тут уж задумаешься, кем лучше быть в стране бесконечных экспериментов и постоянного секвестра.
Словом, все наши действия носили вполне продуманный характер. К тому же князь Мамиашвили нашпиговал мои тоже нестиранные носки «жучками», как природа иголками ежа, и прочитал лекцию об их удивительных возможностях вторгаться в частную жизнь каждого гражданина.
Я ещё хотел прихватить «Стечкина», да меня отговорили, мол, время для столь резких инициатив не пришло. Жаль, вздохнул, а как чертовски хочется прищучить какого-нибудь эксплуататора.
Меньше всех к акции был подготовлен Костька Славич. Во-первых, мы его щадили, а во-вторых, он играл роль резиновой уточки, которую охотники подсаживают на гладь, простите, озера, чтобы подманить натуральных крякв для их же благополучного истребления. В крайнем случае, моего приятеля оттузят за такое посредничество, к чему он, кстати, был готов. Морально, ха-ха.
И вот к часу назначенному я и Костька Славич прибыли к известному монстровидному зданию Бизнес-центра. На такси. Поскольку наши авто уже были задействованы в акции «Банкир» и дежурили у офисных стен. Я, атеист, перекрестился как бы про себя и мы переступили порог коммерческого заведения.
Получив в зубы пропуска, ранее заказанные, журналюги по этими квиточкам прошли в святая святых — огромный безвкусный холл с колоннадами, зеркалами и лестницей, уходящей в неизвестное.
Потом мы прошли к лифтным кабинам. Банк «Дельта» находился на двенадцатом этаже и пехом пыхтеть туда. Извините-извините. А вокруг тормошились людишки с ответственными и значимыми лицами. Они жили иллюзиями, что делают великое дело по общей коммерциализации республики, и потомки будут благодарны им за их беспорочный труд.
Кабина лифта была ультрасовременна, и я почувствовал себя пришельцем из планетарных загазованных недр. Ничего, успокоил себя, пусть господа хорошие привыкают к запаху навоженной земли, чай, позабыли, как вкусно она смердит?
