Я даже беру такси – так мучительно хочется ей всадить. Через двадцать минут я у нее. Раздеваю ее. Она сосет у меня, а я глажу ей соски и тереблю ее влажную мохнатку. Хорошо, что она не бреет ее! Она отрывает рот от моего хуя и громко мяукает, выгнув спину. Потом подает мне ремень и заставляет хлестать себя, настойчиво шепчет: «Ударь меня! Сильнее!» Обезумев от возбуждения, я хлещу ее как сумасшедший, просто не могу остановиться, хотя знаю, что давно пора. Она стонет, закусив губу, с которой капает красное, но не просит, чтобы я остановился. Мне приходится остановиться самому. Я смотрю на себя в огромное зеркало в ванной: вид мой безумен, я не узнаю себя, у меня горят глаза, я весь в поту и похож на дикаря…
Через некоторое время мы трахаемся, она опять спиной ко мне, внимательно глядит на себя то прямо в зеркало, то чуть вбок. Я смотрю на свой появляющийся и исчезающий в ней член, трогаю ее влажные от пота волосы на лобке, ласкаю клитор, от чего она сильнее извивается и, в конце концов, схватив мою руку, замирает. Я чувствую волны, исходящие от ее тела, ее вибрации, ее соки, которыми она только что выстрелила. Я хочу полизать ее, наверняка там очень вкусно, хочу вылизать ее, как собака-кобель лижет мочу собаки-сучки, оставшуюся на снегу – главный кобелиный деликатес, собачье мороженое. Но она слишком устала, не хочет больше ласк. Я ставлю ее перед зеркалом и вижу, что ее спина, задница, груди и живот – все в алых полосах. Она подходит к зеркалу и говорит, что ей нравится этот цвет. Я снова возбуждаюсь и вхожу в нее. Она опять стонет и смотрит в зеркало не отрываясь. Я вынимаю из нее член и со стоном кончаю на ее маленькие, почти подростковые груди.
Проснувшись поздно, я понимаю, что после всего, что со мной произошло, мне надо срочно куда-нибудь уехать, но не надолго и ни в коем случае не на самолете, а на поезде. Но куда? И тут меня осеняет: Питер. Как давно я там не была, а ведь именно туда мне сейчас надо! Пусть эта поездка будет недолгой, но она точно поможет мне развеяться, прийти в себя.
Окончательно проснувшись от мысли о поездке, иду в ванную, принимаю душ и после этого даже накладываю легкий макияж, что давно уже не делала. После этого пью свой дежурный крепкий кофе без молока и без сахара и курю сигарету за сигаретой. Бросаю взгляд на ноутбук, который заменил мне «уволенный» компьютер. Он словно молчит, но ждет меня, терпеливо, как любовник, которого я хочу, но не могу бросить. Я поспешно от него отворачиваюсь, я хочу убежать от него и от наваждения, в которое он меня погружает. Уехать, уехать, немедленно уехать, только не поддаваться этому наваждению. Не сдаваться любовнику, с которым я недавно спала в обнимку!
Да, я еду в Питер – куда же еще податься москвичке-порноманке за сильными ощущениями, как не в Северную столицу? В город декаданса и совершенно других правил, город Петра, построенный на болоте, невозможный и прекрасный, несуществующий город, город-фантом. Я еду на вокзал и покупаю билет прямо в кассе. Выезд через несколько часов. Возвращаюсь на такси, попадаю в страшную пробку на Садовом кольце, расплачиваюсь с таксистом и пересаживаюсь на метро, так будет быстрее. В метро – толпы оголтелых людей, сбивающих друг друга с ног. Неужели я так отвыкла от подземки, или просто давно не попадала в час пик?
Дома я кидаю в чемодан на колесиках, который недавно и очень кстати купила, вещи, что могут мне пригодиться. Стараюсь не смотреть на ноутбук. Выпиваю еще крепкого кофе, выкуриваю три сигареты подряд и выхожу пораньше из дома. Мне хочется поскорее очутиться на вокзале с моим не тяжелым чемоданом, провести там это время – два часа – до отправления поезда, только бы не сидеть в квартире, ни одной лишней минуты не проводить в ней. Два часа пролетят быстро, это ведь вокзал, там свои порядки, свой ритм и атмосфера. Мне нравятся вокзалы, особенно железнодорожные.
Измочаленный после секса с Незнакомкой, я еду домой на метро. Уже поздно, скоро час ночи. В моем вагоне сидят бомж и два усталых мента. На одной из остановок заходит группа подростков с алкогольными коктейлями и пивом. Увидев ментов, они пугаются и выскакивают из вагона. Менты не реагируют. Подростки, громко галдя и смеясь, перебегают в вагон позади нашего, поезд задерживается, и я немного злюсь на них, на их беспечное веселье, но потом улыбаюсь: хорошо быть молодым и свободным! Я еще сам, хоть и не свободен, довольно молод. Приехав, снимаю ботинки, куртку и шапку, валюсь на не расстеленную кровать и засыпаю в свитере и брюках до утра.
На следующий день я очень рассеян на работе. Мне делает замечание начальник. А у меня все стоит перед глазами бледная спина в алых полосах и маленькая грудь, на которой видна моя сперма.
