– Сволочь! - прошипела я как можно тише, повернулась к Глебу и попыталась толкнуть, но он снова резко развернул меня за плечи так, что мои ладони впечатались в дверь.
– Чёрт с тобой, снежинка, - пробубнил Хлыстов, спустил мои колготы вместе с трусиками, и после звука расстёгивающейся ширинки и шелеста фольги, вошёл в меня.
Глеб двигался во мне резко, быстро, лаская пальцами мой клитор, сжимая грудь, и обжигал дыханием затылок, пока я просто упиралась руками в дверь, подыгрывая бёдрами его движениям. Мои тихие стоны так и норовили сорваться на крик. Хлыстов закрыл ладонью мой рот, оставив грудь без внимания. После очередных нескольких сильных толчков, я почувствовала, как ноги стали ватными, и еле устояла, млея и сжимаясь... От бессилья ещё сильнее завалилась на дверь, прижавшись к ней щекой, и кажется даже улыбнулась. Ощутила руку Хлыстова на своей спине. Он погладил меня, вышел, и я немного пошатнулась.
– Осторожно, - Хлыстов придал мне устойчивости, поправил мою одежду, и немного отошёл в сторону. Он стянул с себя резинку, скрутил её в узел, и выбросил в урну для бумаг.
– Зачем ты?.. А если это кто-то найдёт? - ошарашенно посмотрела я на него.
– Конечно найдёт. Уборщица, например. Не переживай, ключ от этой коморки доступен практически каждому из преподавателей. На нас могут и не подумать. Или ты предлагаешь, сунуть его мне в карман? Разве что тебе. На память, - устало подмигнул Хлыстов. Вероятно, он получил долгожданную разрядку и обессилел.
– Нет уж, оставь себе. Откроешь? - ткнула я на дверь.
– Конечно. Ты выйдешь первая, я немного позже... - он застегнул ширинку, подошёл ко мне, и опустил ладонь мне на щёку. – Я конечно понимаю, что тебе совершенно не понравилось, но спасибо. Прости, что это произошло именно здесь, но зато никуда не пришлось ехать.
– Да, ты мастер компромисса, - я отпрянула от ладони Хлыстова, и приблизилась к выходу.
– Всегда к твоим услугам. Но теперь уже не раньше мая, - мимоходом сказал он, и я будто даже моментально расстроилась. Что значит "до мая"?
– В смысле?
– Меня не будет в городе до мая. Будешь скучать?
– Обязательно, - закатила я глаза, стараясь не демонстрировать разочарование. Неужели, я действительно буду скучать, чёрт возьми? – Не дождёшься.
– Дождусь, ещё и как, - усмехнулся Глеб, продолжая сверлить меня взглядом. Я для него психиатрический объект? – Снежинка, ты ведь говорила, что будешь спать со мной только тогда, когда захочешь. Но если даже сейчас ты смогла внезапно захотеть, то что с тобой будет после разлуки? Ты не слезешь с меня при встрече, - тихо рассмеялся Хлыстов, и мне не стало обидно.
– Размечтался, - печально ответила я, не справляясь с настоящими эмоциями. С неуместными эмоциями.
Хлыстов подошёл к двери, с лёгкостью открыл щеколду, и помахал мне рукой. Я почему-то зависла, будто хотела поцеловать его на прощание, но не думаю, что он мог такое заподозрить и уличить меня в этом.
– Ну что там? - Глеб вопросительно дёрнул подбородком. – Давай, Кать, я ведь тоже опаздываю, а мне ещё нужно выждать немного ради твоей чистой репутации. Идёшь? Или добавки возжелала? - насмехался он надо мной.
Я молча мотнула головой, и вышла из подсобки. Это страшно. Это очень плохо, но я действительно буду скучать по нему. Май... Это слишком долго, учитывая то, что сейчас конец января. Куда он решил уехать? Не моё дело.
Когда Хлыстов уехал, то иногда писал мне какую-то похабную ерунду, на которую я никогда ничего не отвечала. У меня хватило силы воли на это. Было проще изображать неприступность на расстоянии. Я снова погрузилась в учёбу, и первый курс чудесным образом подходил к концу.
"Снежинка, ты сейчас в университете?" - однажды пришло мне СМС уже в начале июня.
Я стояла в дальней части пустого коридора, в конце которого был туалет. Мне нельзя было сейчас видеться с Хлыстовым. Я бы не смогла скрыть радость от нашей встречи, и он бы понял, что я соскучилась и что-то начала к нему испытывать. Немного позже... Нужно продлить нашу разлуку. Возможно, ещё чуть-чуть, и моя скука перерастёт в безразличие, позволив всё-таки осуществить первоначальный план. Но пока это очень сложно. Вероятность влюбиться в него, составляла около ста процентов, а мне это не нужно. Ему так тем более... Хлыстову не нужны ни любовь, ни искренность, ни нормальное отношение, и сам он этого мне никогда не даст, даже если я решу стать хорошей девочкой и заброшу свой коварный план.
"Нет, я уже сдала все зачёты", - соврала я о своём местонахождении.
Отчасти это было правдой, но ещё предстоял экзамен по гистологии, поэтому о каникулах говорить пока не приходилось.
"Значит приеду за тобой в общагу. Когда будешь на месте?"
"Когда ты вернулся?" - внезапно осенило меня. Сколько времени ему понадобилось, чтобы захотеть встретиться со мной?
"На прошлой неделе", - ответил Хлыстов, и я почувствовала долгожданную злость. Теперь мне будет легче отказать ему.
