Конечно, когда я добираюсь до дома и следую за одним из ее работников в гостиную, Трой уже ждет там. Сердце пропускает удар, а шаги замедляются, как только я его вижу. Я знала, что это произойдет, но, увидев его воочию, кошмар становится намного реальнее, чем был раньше.
Он сидит на диване с бокалом в руке и выглядит так, словно возомнил себя королем на троне. Но как только наши взгляды встречаются, выражение его лица меняется с нейтрального, даже скучающего – видимо, болтовня Оливии его утомила – на похотливую ухмылку, которую я так чертовски ненавижу.
Мои пальцы сами собой сжимаются в кулаки, и я прячу руки за спину, пытаясь дышать сквозь отвращение, которое испытываю к этому человеку.
– А-а. Моя дорогая невеста, – произносит он, растягивая последнее слово. – Вот и ты.
Я сглатываю желчь и, свирепо смотря на него, не отвечаю. Его улыбка становится еще шире от того, как очевидно я стараюсь себя сдержать.
– О, не будь такой, – упрекает он. – Твоя бабушка сообщила мне хорошие новости. Мое предложение жениться на тебе было принято. Мы должны отпраздновать.
Я сильно прикусываю язык, не желая выпускать поток слов, которые хочу сказать.
Но, похоже, ему не требуется от меня никакого словесного подтверждения. Трой встает со стула и подходит ко мне. Медленно обходит вокруг, рассматривая меня так, словно я новая машина, которую он хочет купить, или что-то в этом роде.
– По крайней мере, она знает, как одеваться, – комментирует он, обращаясь к Оливии так, словно меня здесь нет. – Цвет волос хороший, но их должен укладывать тот, кто знает, что с ними делать. – Он теребит пальцами один из моих светлых локонов, и я борюсь с желанием отпрянуть, поскольку мне не хочется доставлять ему удовольствие. – Мягкие. Приятные. Следит за собой тоже неплохо. Никогда не скажешь наверняка насчет людей, что выросли в той части города, верно? Некоторые из них вылезают из своих трущоб и думают, будто могут просто смешаться с обычными людьми.
Во мне закипает ярость, но я по-прежнему не отвечаю. Смотрю прямо перед собой, не отрывая взгляда от цветочной композиции в углу и жалея, что не могу поджечь ее взглядом.
– Конечно, ее происхождение снижает ее ценность на пару пунктов, – продолжает Трой.
– Но ее родословная добавляет гораздо больше, – возражает Оливия.
Трой кивает, и когда бросает взгляд на мою бабушку, его классически красивые черты озаряются легкой улыбкой.
– Согласен.
Он завершает свой круг и снова встает передо мной, протягивая руку, чтобы взять меня за подбородок. Я отдергиваюсь, и он ухмыляется.
– С огоньком девочка. Мне нравится. Итак, я знаю, что ты не девственница. Этот корабль давно отплыл и, вероятно, уже пошел на дно морское, верно? Но я хочу знать, когда это началось.
– Что? – спрашиваю я, свирепо глядя на него. – Что это вообще значит?
– Когда ты впервые начала спать со всеми подряд? Когда превратилась в маленькую шлюшку, что сейчас стоит передо мной? – задается он вопросом, и в его карих глазах вспыхивает веселье. Трой наклоняет голову. – Твоя мать стала твоей сутенершей, как только ты достаточно подросла? Предлагала и тебя в довесок, чтобы суметь заплатить за аренду?
Эти слова бьют меня, словно пощечина. Я слышу, как стук сердца отдается в ушах. Конечно, это неправда, но мне вспоминается, как некоторые клиенты Мисти прикасались ко мне, когда заканчивали с ней или пока ждали, когда она закончит с другим клиентом. Она никогда не давала им разрешения напрямую, но и не делала ничего, чтобы защитить меня от них.
–
– Жаль, – ухмыляясь, отвечает Трой. – Готов поспорить, ты этого хотела. Наверняка ты слушала, как ее трахают, и жалела, что это не ты на ее месте. Так и случился твой первый раз? Как ты лишилась своей сладкой вишенки? Услышала, как сношают твою мамочку, и захотела узнать, каково это, поэтому взяла что-нибудь продолговатое и сымитировала?
В его глазах светится сочетание безумного веселья и того, что я называю похотью. Он получает удовольствие от того, что унижает меня и пытается заставить говорить унизительные вещи о себе. Для него это просто игра. Больная и извращенная шутка.
Когда я не отвечаю на его вопрос, Трою, похоже, плевать. Он снова принимается за осмотр, снова хватает меня за подбородок и притягивает ближе. Он поворачивает мое лицо так и этак, затем пальцами приоткрывает мне рот, чтобы заглянуть внутрь.
Я в таком шоке, что даже не реагирую. Сердце бешено колотится в груди, и я пытаюсь сглотнуть.
– Неплохо, – бормочет он. – Могло быть и хуже, учитывая, откуда ты.
Щеки вспыхивают от подобного унижения. Он обращается со мной так, словно я какая-то призовая кобыла, домашний скот, который он собирается объездить.
Трой поднимает одну мою руку, затем другую, проводя по ним пальцами.
– Никаких следов. Хорошо. Если только ты не прячешь их где-нибудь в другом месте?
– Я не употребляю наркотики, – огрызаюсь я.
– О, в этом нет сомнений, – встревает Оливия. – Какими бы дурными делами ни увлекалась ее мать, Уиллоу, похоже, умудрилась подобным не заинтересоваться.
