– Кто может желать тебе смерти?
– Могу назвать несколько человек. – Она что, пододвинулась ближе? Не уверен. Мне плохо видно ее лицо из-за тени, которую отбрасывает стоящая позади нее лампа. – Никто не рад, что я участвую в турнире. К тому же мы серьезно допускаем, что меня хотели убить, а не напугать, чтобы я отказалась от дальнейшего участия.
Готов возразить, но она права.
– А ты подумала отказаться?
– Черта с два. У меня не появится другого шанса стать кем-то и не быть наградой, которую передают из рук в руки. Если стану Аресом, всем придется воспринимать меня всерьез.
Знаю, что Ахиллес думает о Елене и ее волшебной жизни, но меня внезапно настигает осознание, как же ужасно не иметь власти над собственной судьбой. Несмотря на наше происхождение, мы с Ахиллесом снова и снова делали свой выбор. Никто не пытался женить нас силой, чтобы скрепить какой-то союз, и не отказывался признавать, что у нас есть другие достоинства, помимо внешности.
– Полагаю, алмазная клетка остается клеткой.
– Да, – произносит она почти шепотом. – Патрокл?
– Ммм?
Мимолетное колебание. Когда она заговаривает снова, ее голос звучит тихо и устало, совсем не так, как у пылкой женщины, с которой я имел дело до этого момента.
– Я правда не хотела, чтобы у нас с Ахиллесом все вышло из-под контроля. Я… ты мне нравишься. Всегда нравился. Я бы никогда намеренно не причинила тебе боль. Просто… – Она издает горький смешок. – Становлюсь безрассудной, когда мне больно, и я чувствовала себя уязвимой после того, как… Если бы ты не остановил беговую дорожку, я бы, наверное, бежала до потери сознания. Это не оправдывает моего поступка, но мне правда очень жаль.
Не знаю, что должен на это ответить, но уверен, Елена не открывается кому попало, поэтому не могу оставить ее признание без ответа.
– Знаю, ты не хотела причинить мне боль. – Глупо, но все, чего хочу, это утешить ее и обнимать, пока дрожь не пропадет из ее голоса. Я должен цепляться за свою злость, но кажется, на это сейчас нет сил. Я откидываюсь на изголовье кровати и закрываю глаза.
– Все нормально, Елена. У нас все хорошо.
– О, хорошо. – Ее голос звучит тише, будто она засыпает. – Забавно, что… Я хочу переспать с тобой. Ахиллес мне даже не нравится. Почти. – Она зевает. – Но на тебя я бы с радостью залезла.
Во мне разгорается желание, настолько сильное, насколько и неуместное. Знать, что влечение, которое испытываю к ней, взаимно… Это имеет значение? Ахиллес должен быть первым в списке моих приоритетов. Даже если я не был для него важен, когда он трахнул Елену.
Когда в последний раз брал что-то (кого-то) просто потому, что хотел этого, не беспокоясь, как он к этому отнесется? Из нас двоих именно он эгоистичный, дерзкий, готовый отдать свое сердце любому, кто ему понравится. Да, какую-то часть себя он хранит для меня и только для меня, но когда я развлекался с другими людьми, это всегда происходило ради минутного удовольствия, а не поиска связи.
Я ощущаю связь с Еленой. Не знаю, это лишь вожделение или нечто большее. До этого момента не решался это выяснить. Но Ахиллес первым спустил курок. Не может же он винить меня, что я сделал такой же эгоистичный выбор, как и он…
Резко вздыхаю и гоню мысли прочь.
– Засыпай, Елена. Сегодня я за тобой пригляжу.
А завтра?
Завтра и узнаем.
Я просыпаюсь, прильнув к Патроклу, а он обнимает меня, прижавшись к моей спине. Его большой, очень большой член дает о себе знать. Доброе утро. Я, как истинная провокаторша, слегка вращаю бедрами, потирая его по всей длине. Низкий стон раздается возле моего уха в такой типичной для Патрокла манере, что я улыбаюсь, не открывая глаз. Не знаю, когда он оказался под одеялом вместе со мной, но не жалуюсь.
Это… приятно.
– Елена, ты проснулась?
Я тянусь и веду пальцами по руке, которой он обхватил меня.
– Да.
– Надо вставать. – Но он обнимает меня крепче, уткнувшись лицом мне в затылок. Кажется, чувствую прикосновение его губ на коже, но не уверена. Он прав. Нам нужно вставать, начать новый день и столкнуться с реальностью того, что чуть было не случилось ночью… Я не хочу. Не сейчас.
Прошло так много времени с тех пор, когда я в последний раз просыпалась с кем-то рядом, и еще больше с того момента, когда наслаждалась мгновением, а не спешила выпроводить человека из моей квартиры. Возможно, дело в нашем с Патроклом общем прошлом, а может, в том, каким он стал мужчиной, но я чувствую себя в безопасности. Вчера вечером он позволил мне выплеснуть на него всю ту чушь, которую я несла, и не сказал прекратить жалеть себя и драматизировать. Он не назвал меня слабой из-за того, что позволила эмоциям захлестнуть меня после нападения. Он выслушал, а потом велел ложиться спать таким восхитительно строгим тоном, к которому прибегает, когда заботится о чьем-то благополучии.
