– Да, плюс-минус неделя. Мы отчалим отсюда как раз перед началом сезона дождей. – Нил в недоумении нахмурился. – Вы меня озадачили. В последний раз, когда мы с вами беседовали по душам, вы сидели передо мной смертельно уставшая и спрашивали, когда же все это кончится, а теперь аж в лице изменились, узнав, что это случится уже совсем скоро.
– Тогда я была нездорова, – сухо заметила сестра Лангтри.
– На мой взгляд, вы и сейчас не в лучшей форме.
– Как вы не понимаете: я буду скучать по отделению «Икс».
– И даже по Люсу?
– Даже по нему. Если бы не Люс, я не узнала бы всех вас так хорошо. – Онор усмехнулась. – Да и себя тоже, если на то пошло.
Раздался стук, дверь приоткрылась, и Майкл заглянул в комнату.
– Надеюсь, не помешал, сестра? Чай готов.
– Вам удалось достать молоко?
– Без труда.
Сестра Лангтри с радостью поднялась: слава богу, появился законный повод избавиться от Нила.
– Захватите галеты, Нил: вы стоите к ним ближе, чем я, – и пойдемте.
Дождавшись, когда Паркинсон возьмет с полки жестянку с галетами, она пропустила его вперед и вышла в коридор следом за ним и Майклом.
Около кровати Наггета сестра Лангтри жестом дала понять Нилу и Майклу, чтобы дальше шли без нее, и проскользнула за ширму, которой кто-то оградил больного. Тот лежал без движения и не сознавал ее присутствия, поэтому она просто заменила свежей тряпицу у него на глазах, прежде чем уйти.
Не увидев Люса за обеденным столом, сестра Лангтри взглянула на часы и с удивлением обнаружила, что времени значительно больше, чем она думала.
– Если Люс будет нарушать режим, добром это не кончится: испортит себе послужной список. Кто-нибудь знает, где он?
– Даггет ушел, – резко бросил Мэт.
– Он лжец, – выпалил Бенедикт, раскачиваясь вперед-назад.
Сестра Лангтри удивленно посмотрела на него: вел себя Бен как-то странно, казался более замкнутым и вдобавок раскачивался, чего раньше за ним не водилось.
– Вы хорошо себя чувствуете, Бен?
– Да, хорошо. Нет, плохо. Все плохо. Он соврал. Язык у него ядовитый, точно жало у гадюки.
Сестра Лангтри посмотрела на Майкла и вопросительно подняла брови, но тот, озадаченный не меньше ее самой, лишь быстро покачал головой в ответ на этот немой вопрос. Нил сконфуженно нахмурился, тоже ничего не понимая.
– Что именно плохо, Бен? – спросила сестра.
– Да все. Его вранье. Он давным-давно продал душу дьяволу.
Нил наклонился через стол и ободряюще потрепал Бенедикта по сгорбленному плечу.
– Не позволяйте Люсу донимать вас, Бен!
– Он само зло!
– Ты что, плакал, Бен? – встревожился Майкл, садясь рядом.
– Он говорил о тебе… Гадкие, грязные сплетни.
– Ни в каких грязных делах я не замешан, так стоит ли огорчаться по пустякам? – Майкл поднялся, принес шахматы и, расставляя фигуры на доске, предупредил:
– Сегодня я играю черными.
– Нет, черные мои.
– Ладно, согласен: тогда я играю белыми, – легко отозвался Майкл.
Лицо Бенедикта страдальчески исказилось, он закрыл глаза, запрокинул голову, из-под опущенных век покатились слезы.
– Ох, Майкл, я же не знал, что там были дети!
Уилсон молча передвинул королевскую пешку на два поля вперед и принялся ждать. Минуту спустя Бенедикт открыл глаза, взглянул на доску сквозь пелену слез и быстро повторил сделанный ход, вытирая нос тыльной стороной ладони. Майкл поставил ферзевую пешку рядом с королевской, и Бенедикт ответил тем же, а когда Майкл поднял королевского коня, занес его над пешкой и занял клетку напротив слона, Бенедикт тихо засмеялся, качая головой, и спросил, вертя в руках слона:
– Неужели ты никогда не научишься?
Сестра Лангтри облегченно вздохнула, встала и с улыбкой пожелала всем доброй ночи, перед тем как уйти. Нил тоже поднялся, но обошел вокруг стола и, наклонившись к Мэту, о котором из-за истории с Бенедиктом почти забыли, тронул за плечо:
– Пойдем ко мне: нужно поговорить. Днем полковник Чинстреп мне кое-что подарил, а я хочу поделиться с тобой. Снаружи оно помечено черным, совсем как Люс, но внутри… чистое золото!
Мэт заметно смутился.
– Но уже объявили отбой, разве нет?
– Формально это так, полагаю, но сегодня все мы немного на взводе. Наверное, поэтому сестра закончила свое дежурство и ушла, не дождавшись, пока мы ляжем. К тому же Бен и Майк, похоже, надолго засели за шахматы, да и о Наггете не стоит забывать – что, если мы отправимся спать, а его начнет выворачивать наизнанку?
Мэт неуклюже поднялся со скамьи, губы его растянулись в довольной, лукавой улыбке.
– Что ж, с радостью присоединюсь к тебе и попытаюсь разгадать, что это такое: снаружи помечено черным, а внутри – чистое золото.
