– Значит, у меня нет другого выхода, – усмехнулась она и взгляд потеплел. – Только верить.
– И ждать меня дома, – он коснулся ее щеки теплой ладонью и ободряюще улыбнулся. – Постараюсь сегодня раздобыть тебе одежду. Мы выберемся, Маша.
Она прикрыла глаза – таким желанным было его прикосновение, а потом коснулась губами его ладони.
– Расскажи, что вчера стряслось, – притягивая ее к себе, попросил Макар.
– Я хотела сбежать… – устроившись в его объятиях, начала говорить Мари. – Сбежать от Бориса навсегда. Вместе с Лизой. В Железноводске живет моя подруга, Зоя. Она бы обязательно помогла мне устроиться на новом месте…
– Борис узнал?
– Да… он настиг нас в аэропорту. До посадки оставалось сорок минут… итог ты уже знаешь. Он сказал, что мы с Лизой больше не увидимся. А потом бил меня у нее на глазах, прямо на улице, пока я не потеряла сознание…
Что-то перемкнуло внутри у Макара.
– Вот скотина, – мрачно произнес он.
– Ее, наверное, уже увезли на Кипр… – глухо проговорила Мари, и губы снова задрожали.
– Почему на Кипр? – перебирая пальцами ее еще влажные после душа волосы, спросил он.
– Там живет моя свекровь, – сглотнув ком в горле, пояснила она. – Лиза ее в глаза ни разу не видела. Вчера днем Борис приказал нам собрать вещи. Сегодня утром самолет должен был отправить нас вместе с моей мамой и Лизой к свекрови. По его словам, ради нашей же безопасности.
– Если девочка будет в безопасности, это не так уж и плохо, Маша. Здесь вы все время под прицелом. Твой свекр не намерен платить Королю в следующем месяце половину прибыли от казино.
– Откуда ты знаешь?
Макар усмехнулся.
– Потому что все вопросы теперь решаются с моим участием… ладно, не раскисай. Обещаю, мы сделаем все возможное, чтобы вернуть твою дочь.
Он потянулся к подносу и передал ей кружку с кофе.
– Можешь взять мои майки или рубашки. К вечеру придумаю, что делать с твоими шмотками. Пока никто не знает, что ты у меня, Маша. А значит, тебе придется на время залечь на дно. До тех пор, пока не поправишься, точно. Никому не звони. Ясно?
– Да.
Она взяла из его рук чашку еще теплого кофе и отпила глоток.
– Я волнуюсь за маму, Макар.
– Я все разузнаю сегодня, не переживай. Твоя цель – лежать в постели и поправляться. Станет скучно – в гостиной есть телевизор. Можно будет посмотреть кино.
– Хорошо… А у тебя есть сын?
– Да. Его зовут Данил. Он остался в Америке вместе с моей женой.
– Ты женат? – вздрогнула она.
– Это формальность, – отмахнулся Макар. – Рита сама попросила развод. Она ждет ребенка от своего американского адвоката Боба Морриса.
– А как же сын? Он останется в Америке?
– Я не знаю… Это самый больной вопрос в моей жизни.
– А ты сам как бы хотел?
– Я бы хотел, чтобы мой ребенок был рядом со мной здесь, в России. Потому что он – русский. И корни у него русские. Но сейчас здесь опасно, Маша. Ты это понимаешь лучше всех.
– Да…
Она задумчиво посмотрела на чашку с улыбающимся смайликом.
– А знаешь… я бы тоже могла его любить, – вдруг вырвалось у нее. – Твоего сына.
Макар усмехнулся и ласково коснулся ее щеки.
– Главное, поправляйся. Остальное приложится.
От сердца сразу отлегло. Если она сможет принять его ребенка – значит, он не ошибся, когда выбрал ее в этом грязном театре теней.
Самолет, уносящий Лизу на Кипр, взмыл в воздух.
Борис Загорский торопливо сел в служебную машину и взмахнул щоферу рукой: поехали! Черный автомобиль послушно тронулся с места. Но даже шоферу было заметно, что в это утро хозяин нервничает больше обычного. Ему было невдомек, что в глубине души Загорский-младший чувствовал растерянность. Его дочь с прошлого вечера перестала говорить. Сначала она кричала диким криком, а потом, когда дома не увидела матери, впала в странный ступор.
Свекровь не отступала от Бориса с расспросами – где Мари? Каким образом домой вернули только одну Лизу, и почему девочка в таком состоянии?
Загорский молчал.
«Вы же не отправите девочку одну на Кипр? – не зная, что думать, бросилась ему в ноги свекровь. – Посмотрите на нее! Она же в шоке! Я не знаю, что вы сделали с моей дочерью, но ребенка нельзя отправлять в другую страну без единого близкого человека!»
«Хорошо, поезжайте с ней!» – зло буркнул Борис.
Он все ждал, когда его жена придет в себя и бросится проситься обратно. С садистским наслаждением представлял, как она станет ползать у него в ногах. Как давясь рыданиями, будет умолять разрешить ей и дальше быть рядом с Лизой. И тогда, может быть, он позволит. На других, особых условиях, предоставляющих ему полную свободу действий. И пусть попробует еще хотя бы раз его ослушаться!
Но Мари не появилась. Ее не было ночью, и она не пришла утром.
Мрачная ненависть заполнила сердце Бориса. Если провинившаяся жена до сих пор не объявилась – этому было только два объяснения – либо она так и не пришла в сознание, либо задумала что-то еще.
Он был уверен, что Мари где-то затаилась. Зная ее непримиримую натуру, было несложно предположить, что она разрабатывает очередной план похищения дочери.
