Лекси всё ещё прижималась ко мне, одна рука на моей обнажённой спине, другая на груди. Я на мгновение пожалел, что не надел после душа какую-нибудь одежду, а не только полотенце. Что-то, что угодно между нами было бы безопаснее. Она была в белой футболке, под которой обнажались её сильные бёдра. Я с трудом сглотнул и погладил её по спине, как я надеялся, дружески, успокаивающе.
Она посмотрела на меня, её глаза блестели от слёз, когда они встретились с моими. Она наклонилась и поцеловала меня в щеку или попыталась это сделать. Она коснулась губами уголка моего рта, вероятно, случайно, но я растерялся. Я накрыл её рот своим, мои губы покусывали её, мой язык скользил внутри её рта, мягкого и гостеприимного. Она ахнула мне в рот, её язык скользил вдоль моего, пока я медленно и чувственно исследовал её. Её руки запутались в моих мокрых волосах, и я зарычал от удовлетворения, я ничего не мог с собой поделать, когда она прикусила зубами мою нижнюю губу, посылая волну ощущений прямо к моему члену. Я хотел её так неистово, что мне не пришлось останавливаться ни перед чем, чтобы сдержать это, пришлось довольствоваться тем, что мой язык проникал в её рот глубоко и медленно, заставляя её дрожать под моими руками.
Наклонившись к её рту, я провёл ладонью по её грудной клетке, большим пальцем касаясь нижней части её груди. Я погладил выше, почувствовав, как её сосок затвердел, превратившись в тугой бутон, от легчайшего прикосновения большого пальца. Она тихонько застонала мне в рот, и я дал ей ещё. Я уложил её обратно на кровать, сжимая её чувствительный сосок между большим и указательным пальцами, превращая его в твёрдую, ноющую вершинку. Лекси обхватила меня обеими руками и прошептала мне в губы:
— Рейф, я так долго хотела тебя. — Её слова сразили меня наповал. Я хотел утешить её поцелуем, но она воспламенила меня.
Я отстранился от неё, стараясь не позволять своему взгляду задерживаться на её припухших губах, одурманенном взгляде в её глазах. Мне хотелось задрать её футболку и прижаться ртом к её ногам. Она позволила бы мне, я понял это по выражению её лица. Но она была слишком уязвима, оставалась с нами ради безопасности и дружбы, плакала по ночам от плохого сна. Было бы бесчестно воспользоваться ею в своих интересах. Я помог ей подняться на ноги.
— Ты плакала во сне, — сказал я хрипло. — Я зашёл, чтобы разбудить тебя. Я пришёл сюда не для того, чтобы…
— Я знаю, — ответила она, — спасибо, что разбудил меня. Это был кошмар. Думаю, именно поэтому я… держалась за тебя. Этого больше не повторится. Я не хочу терять твою дружбу. Твою или Лео.
— То, что у нас есть, слишком особенное, чтобы рисковать, — сказал я, надеясь, что она поняла, что я имел в виду — что меня к ней влекло, но я не хотел терять лёгкость и близость, которые были у нас троих.
— Спокойной ночи, Рейф, — произнесла Лекси. Она не поднимала лица, чтобы посмотреть на меня. — И как бы то ни было, никто никогда так меня не целовал. Никогда.
Я с трудом сглотнул. Я не мог придумать, что на это сказать, и уж точно не мог позволить себе снова прикоснуться к ней. Я потуже обернул полотенце вокруг бёдер и вышел. Возвращаясь к очередному холодному душу.
В закусочной Лекси покраснела, когда Рейф отпил её диетической колы. И снова, когда он потянулся за одной из её картошек фри. Она вдруг стала казаться застенчивой рядом с ним, после того как неделями вдвоём с нами валялась на диване или подталкивала его откусить кусочек гамбургера в кабинке закусочной. Она странно вела себя рядом с ним.
Я бы подумал, что это ерунда, но рядом с ней он тоже больше не был таким, как обычно, чересчур серьёзным. Чаще всего он смотрел на неё так, словно был умирающим с голоду человеком, а она — банкетом из десяти блюд. Всё остальное время он выглядел так, словно его выпороли, и не осмеливался поднять глаза. Когда она отобрала у него тарелку после того, как он потянулся за картошкой фри, у Рейфа был вид непослушного щенка, которого оставили снаружи на снегу.
Мне было достаточно трудно быть её другом и ничем другим. Но наблюдать за тем, как Рейф изо всех сил старается не флиртовать с ней, как она любой ценой избегает прикасаться к нему, было утомительно. Я рассказал им о пожаре, на который мы выехали накануне, когда какой-то идиот вылил целую банку жидкости для разжигания на гриль, прежде чем бросить туда спичку, просто чтобы попытаться развеять неловкость.
— Тупице повезло, что он лишился только бровей и обжог лоб. От него могла остаться только груда зубов после того, как по нему прокатился огненный шар, — произнёс я.
— Груда зубов? Мм-м. Отличный ужин, Лео, — сказала Лекси.
— Люди совершают много глупостей, из-за которых умирают. Это как неофициальный девиз пожарной службы: Спасать тупиц, которые занимаются глупостями.
— Оу, тебе следует вышить его крестиком на диванной подушке, — поддразнила она. — Моей работой было бы «Убеждать пьяниц попытаться вернуть своих детей». А как насчёт тебя, Рейф? «Делаем ленивых людей здоровыми?»
— Даю людям возможность стать сильнее, — ответил он.
