Действительно, какая разница, что с ним произошло. Она с истомой почувствовала, что главное орудие готово к бою, а Элла так давно не видела настоящий победный салют. Она так истосковалась по мощным залпам, что возмутилась, когда Вадим вдруг достал презерватив.
– Не надо, – она забрала серебристый квадратик, отбросила его в сторону. – Я чистая…
Грязным, возможно, был сам Вадим, но Элла об этом тогда совершенно не думала. Это было форменное помешательство.
– Как скажешь…
Вадим уже вышел на прямую наводку, когда вдруг появился Леонид.
– Это что еще такое? – оторопело протянул он.
– Помогите! – крикнула Элла, отталкивая от себя Вадима.
Страх перед мужем быстро привел ее в чувство.
– Лень, помоги нам! – глумливо засмеялся Вадим. – Слышишь, твоей жене одного мужика мало!
– Сволочь!
Только что Элла готова была исполнить любую прихоть Вадима, а сейчас его слова возмутили женщину до тех самых глубин, которых он собирался достичь. И она в праведном гневе влепила ему пощечину.
Но и это было еще не все. Ударить Вадима попытался и Леонид. Но удар у него сам по себе был слабый, к тому же он едва держался на ногах. Вадим перехватил его руку и ударил в ответ – кулаком в лицо. Леонид упал, Вадим шагнул к нему и снова ударил – на этот раз ногой в живот.
– В следующий раз убью! – предупредил он.
И снова повернулся к Элле. Похоже, он собирался продолжить начатое. Но ведь она этого уже не хотела.
– Я тебя посажу, понял! За изнасилование!
– Да пошла ты!
Вадим повернул к выходу, снова ударил ногой поднимавшегося с пола Леонида и нетвердой походкой направился к дому своего брата.
Элла бросилась к мужу: она хотела помочь ему подняться, но Леонид ударил ее раскрытой ладонью по щеке, да так сильно, что зазвенело в ушах.
– За что? – возмутилась она.
– За то, что ты шлюха!
– Да он изнасиловать меня хотел!
– Сейчас я тебя насиловать буду!
Леонид не полез к ней под подол, не стал раздвигать ноги, он всего лишь огрел Эллу второй пощечиной.
– Сволочь! – психанула она.
И, плюнув мужу в лицо, побежала к гостевому дому.
– Стой, сука!
Она забежала в свою комнату, закрылась изнутри, но вскоре появился Леонид и с силой стал колотить в дверь.
– Открой, тварь!
Он мог высадить стекло в двери, к тому же он очень шумел, а Элла не хотела, чтобы Муравлевы стали свидетелями столь позорной сцены.
Она открыла дверь и, когда Леонид ворвался к ней, сама набросилась на него, но не с кулаками, а с поцелуями.
– Леня! Ленечка! Ну ты же видел, он сам!.. Я не хотела… Он сам… Прости меня… Прости дуру… Я люблю тебя… Я же люблю только тебя…
Страшно было представить, что муж разведется с ней, отправит ее в родной Александровск без гроша в кармане, с ребенком на руках. Что она маме скажет, отцу? Да над ней же все смеяться будут. И на работу никто не возьмет. А еще Слава домогаться будет. Он такой грязный, мерзкий, но ведь она не сможет ему отказать.
– Я видел, как ты меня любишь, – с упреком смотрел на нее Леонид.
Она смогла сбить с него волну гнева, но совсем утихомирить не вышло. Однако руки он уже не распускал, и то хорошо.
– Думала, если я сплю, можно с чужими мужиками черт знает чем заниматься?
– Да я просто погулять вышла…
– Ага, накрасилась, как шалава!
– Я всегда такая…
– Курва ты!
– Лень, мы должны ехать в милицию! Лень, мы должны подать заявление!
– На развод?
– Лень, ну не надо на развод! – заплакала Элла. – Я в петлю полезу, если мы разведемся! Честное слово!.. Хочешь, я прямо сейчас утоплюсь!
– Стой! – схватил ее за руку Леонид. – Успокойся. Про какое заявление ты говорила?
– Вадим пытался меня изнасиловать. Ничего не было, но ведь он пытался.
– Точно не было?
– Точно.
– Ты хочешь его посадить?
– Да! Хочу! С подонками только так!
– Да, ты права, он должен ответить. Завтра утром поедем. Ложись, отдыхай, – кивком головы он показал на кровать, а сам повернулся к двери.
– А ты куда?
– Пойду прогуляюсь.
Он ушел, минут через двадцать вернулся. И с ходу велел собирать вещи.
– Мы уезжаем! – взволнованно сказал он.
– Почему так рано?
Элла посмотрела на часы.
– Ты же сама собиралась подать заявление.
– Так рано еще. Утром надо.
– Не надо. Не надо заявление. Позориться только. Домой поедем. Я домой хочу.
– Ты же пьяный.
– Ничего, ты трезвая.
– Не совсем.
– Я сказал, поехали! Или со своим Вадимом остаться хочешь?
– Не хочу!
Они ехали в Москву всего на две ночи, поэтому вещей у них было немного. Элла наспех собрала сумку, и Леонид отнес ее к машине.
Во дворе стояла полная тишина, только было слышно, как шелестит в кронах деревьев ветер и стучит по крышам дождь. Ни души во дворе, и в доме Костиных свет не горит. Никто не помешал им уехать, да и не собирался, похоже, мешать.
Домой они с Леонидом уехали, но Москва догнала их в лице подполковника из уголовного розыска. Этот человек был в штатском, но, глядя на него, можно было догадаться, какие звезды он носит на погонах. И сам он большой, и звезды такие же не маленькие…
– Кто вам сказал, что у нас могло быть что-то с Остроглазовым? – удивленно смотрела она на Кручу.
