Подполковник Круча возглавлял криминальную милицию ОВД «Битово», и ему совсем не обязательно было приезжать на место преступления. Было видно, что господин Костин человек далеко не бедный, возможно, весьма влиятельная персона в своих кругах, но даже из уважения к нему вряд ли можно было назвать произошедшее убийство громким или резонансным. Да, обычным его не назовешь, потому что насильственная смерть сама по себе – серьезный вызов обществу, но все-таки сейчас на месте Кручи должен был находиться начальник уголовного розыска. Однако Кулик в отпуске, поэтому Степан Степанович сам выехал на место происшествия, о чем, в общем-то, нисколько не жалел. Ему нравилась его служба, и она не тяготила его даже по выходным дням. Так ведь и живется легче, когда работа по душе. И по плечу тоже…
– Ну, тогда я сам…
Костин сделал шаг в сторону дома, но Круча его осадил.
– Куда вы, Евгений Максимович, я вас не отпускал, – добродушно усмехнулся он.
– А вы меня можете не отпустить? – удивленно посмотрел на него хозяин дома.
– Ну да, это же ваши частные владения.
– Да, это мои владения, – с начальственной иронией усмехнулся Костин. И снова повернулся к нему спиной.
– Да, но вы легко можете попасть в наши владения. Вам это нужно?
Костин замер на месте, немного постоял и резко развернулся к Круче.
– Это угроза?
Он хмурил брови, пытаясь высечь из глаз молнии, но гром так и не прозвучал. Не хватило ему для этого силы духа. Может, он гроза для своих подчиненных, но подполковник Круча явно не из них, он и сам способен учинить любому приличный разнос или даже разгром. На его стороне сила закона, шутки с которым ни к чему хорошему не приводят.
Подполковник Круча имел внушительный вид, да и чувствовалось, что внутри у него – стальной стержень, блеск которого можно было заметить в жесткой глубине его взгляда. Он не утяжелял его, не пытался давить на Костина, но тот сам понял, что с подполковником лучше не обострять отношения.
– Значит, вы увидели своего брата и пошли звонить в милицию, так я вас понимаю? – спокойно, как будто и не было никакой пикировки, спросил Степан Степанович.
– Да, вы правильно меня понимаете.
– А это что такое?
Круча зацепился взглядом за скол на стесанном булыжнике. Такое ощущение, что кто-то со всей силы бросил на дорожку молоток. Он нагнулся и заметил на выбоине мельчайшие кусочки гипса.
– Я не знаю, – отозвался Костин.
Круча подозвал к себе следователя и криминалиста и велел им заняться этой интересной находкой.
Похоже, вандал сначала изуродовал скульптуру, а затем в сердцах швырнул молоток или еще что-то там еще на дорожку, оставив след.
– Скажите, Евгений Максимович, – Круча повернулся к Костину, – ваш брат вчера много выпил?
– Ну, было.
– Вы с ним, случайно, не ссорились?
Круча представил, как примерно развивались события. Пьяный Вадик схватил молоток, надругался над гипсовыми харитами, потом пошел к пруду, встал у самой воды. А тут и Костин появился. Увидел, что стало с его любимицами, взбесился, тут и брошенный молоток на глаза попался. И мысль дурная в голову пришла. Вадик стоял на пристани, Костин подобрался к нему со спины и обрушил на него всю свою ярость.
– С кем, с Вадиком?.. Нет, мы не ссорились.
– А если это Вадик ваши статуи разрушил?
– Но я не знаю, кто это сделал.
– А если бы он это сделал, вы бы с ним поссорились?
– Как я могу с ним поссориться, если он мертвый?
То ли Костин начал юлить, то ли у него началась эта путаница от волнения, но так или иначе его поведение казалось Круче подозрительным.
– Это сейчас он мертвый, а когда махал здесь молотком, был живой.
– Он махал молотком?
– А кто махал молотком?
– Не знаю.
– Но кто-то же махал молотком? – делая упор на последнее слово, спросил Круча.
– Ну да, кто-то махал.
– И куда делся молоток?
– Не знаю. Понятия не имею.
– Может, его в пруд выбросили?
– Кто выбросил?
– Ну, не знаю. Кто-то подобрал его, подкрался к вашему брату и ударил его по голове. А концы, как говорится, в воду. И Вадика в воду, и молоток…
– Я не знаю, кто мог ударить его молотком, – Костин смотрел на Кручу выпученными глазами.
– А почему молотком? Может, его ударили обухом топора? И его ударили топором, и статуи разрушили топором.
– Топором?! Ну, я не знаю…
– Да нет, мне кажется, что вы знаете…
– Вы думаете, что это я убил Вадика? – возмущенно вскричал Костин.
Круча ничего не сказал. Наблюдая за хозяином дома периферийным зрением, он делал вид, что смотрит на пруд. Не надо сейчас давить на Костина, пусть он варится и закипает в собственном соку.
– Я?! Убил своего брата?! Как я мог убить своего брата?!
– Но кто-то же его убил, – спокойно сказал Круча.
– Может, он сам утонул!
– У него проломлен череп.
– Ну, может, ударился?
– Экспертиза покажет, как и что. Но тогда у нас, Евгений Максимович, будет уже совсем другой разговор.
– Но я не мог убить Вадика… – в растерянности покачал головой Костин. – Если бы его убил я, разве стал бы сам вызывать милицию?
