Джонатан слазит с кровати и подает мне руку. Я собираю в охапку на себе простынь, прикрывая некоторые интимные зоны.
— Эмилия, — вымученно вздыхает, закатывая глаза на то, как я прижимаю смятую ткань на груди. — Дамы вперед, — дотрагивается до спины, направляя в сторону ванны. Неожиданный шлепок по ягодицам заставляет вскрикнуть и обернуться назад, встречаясь с обнаженным телом мужчины и лукавой улыбкой.
— Ты не все прикрыла этой чертовой простыней, — срывает ее, бросая на пол. Джонатан коварно блуждает глазами по моему телу. Подходит ближе, вынуждая своим проказливым видом отступить на несколько шагов назад, пока моя спина не упирается о прохладную стену.
— Хочешь сбежать, мисс Шварц? — ведет пальцем вверх между грудей, по шее, и дотрагивается к моим губам, которые истерзаны его жадными поцелуями. Затрудненно вздыхаю, а Джонатан открывает дверь в ванну, где сразу же загорается свет.
— Проходи, — пропускает меня в комнату, — я приму душ в гостевой. Полотенца на полке. Можешь одеть мою футболку.
Джонатан делает несколько шагов к тумбе с двумя раковинами в форме ракушек и приоткрывает выдвижной ящик.
— В общем, ванна в твоем распоряжении, — удерживая мой взгляд, прислоняется к столешнице.
— Спасибо, это так любезно с твоей стороны, мистер Вуд, — фривольно улыбаюсь, окидывая взглядом пространство, где могли бы запросто вместиться спальня и гостиная из апартаментов, которые мы снимаем. В отражении зеркала замечаю пятно на ключице, которого раньше не было. Подхожу ближе, закидывая спутанные волосы на одно плечо, и недовольно хмурюсь, рассматривая красно-фиолетовую отметину.
— Прости, больше не повторится, — дотрагивается пальцами до кожи и виновато целует в доказательство греха.
— Оставишь меня одну? — прошу его.
Возможно, мой вопрос звучит некорректно, но мне сейчас необходимо побыть в одиночестве. Кивнув в знак согласия, Джонатан скрывается за дверью, оставляя меня наедине с мыслями в ослепительно белой комнате.
ДЖОНАТАН
Наспех принимаю душ. Надеваю первую попавшуюся футболку и штаны. Может, нужно предложить ей что-то взамен порванного белья? Открываю несколько ящиков и, к сожалению, не нахожу альтернативы в черно-белом арсенале домашнего гардероба. Или к счастью? Меня все еще беспокоит полуэрогированная часть меня, которая жаждет продолжения. Это постоянное возбуждение не дает трезво мыслить. Как можно вообще мыслить, если Эмилия принимает ванну или душ практически за стеной?
Забрав Эмилию, я долго думал, куда ее привести. В свою студенческую квартиру в Трайбека или на Парк-авеню? Сюда однажды я привел Лили. Здесь ничего не осталось от нашей с ней прежней жизни. Я заменил все: от настенного покрытия и столовых приборов до системы охраны, и водителей. Это место стало моим убежищем, расположившись на восемьдесят четвертом и восемьдесят пятом этажах. Даже моя неприязнь к жене не побудит расстаться с этим великолепным местом.
По пути в спальню собираю разбросанные вещи и складываю их горкой на кресле возле окна. Смотрю на часы: почти семь. Время открывать шторы, где за стеклом уже давно появились разноцветные огни.
Обернувшись на тихие приближающиеся шаги. На секунду замираю. Осматриваю девушку с влажными волосами и одетую в мою серую футболку. Кофейные глаза, взглядом проникнув в меня, не оставляют шанса на спасение, сразу же смешиваясь с кровью и распространяясь по телу. Я не думал, что мои чувства к ней могут оказаться сильнее…
Делает несколько неуверенных шагов босыми ногами и ровняется со мной, переключаясь на вид из окна. Примерно также я выглядел, когда впервые оказался тут, в еще недостроенном здании. Осознание высоты небоскреба, дает ощущение уникальности и бешеного скачка адреналина, который перехватывает дыхание. Четыреста двадцать метров над землей, и ты можешь полностью увидеть Манхэттен, как на ладони, или просто почувствовать себя призрачно свободным. Остров безупречно красив с высоты, но высокомерно безразличен на земле
— Там внизу Центральный парк, — указываю на отдельно освещенные участки. — Это река Гудзон. Вот там вдалеке залив, — перемещаю руку левее, где на черной глади сверкают разноцветные отражения зданий, стоящих рядом.
Восторг в ее глазах тешит мое самолюбие от понимания некоторой эксклюзивности в жизненных возможностях. Заключаю девушку в объятия, опуская руки на талию, и нежно целую в пухлые губы. Желаю оставить ей теплые воспоминания от этого вечера.
Глава 20
©
ЭМИЛИЯ
Внимательно наблюдаю за Джонатаном, который суетится на кухне, словно домохозяйка со стажем. Перебрав кухонную утварь, достает необходимые тарелки и столовые приборы. Вынимает из бумажного пакета стопкой сложенные контейнеры, через прозрачный материал которых можно рассмотреть упакованную в них еду. Все мои попытки помочь, остались без успеха. Джонатан усаживал меня обратно на высокий стул, усмиряя наигранно-угрожающим взглядом.
