Может по глобальным меркам я ничего такого и не сделала, но, когда лифт все же закрылся, буквально упала на железную перекладину рядом и прерывисто задышала, понимая, какую авантюру провернула только что и чем это чревато. Украсть пропуск у горе-курьера было опасно не только для меня, но и для всех причастных к этому людей, включая охранника, его выписавшего. Но, как бы жалко ни было бедолаг, МНЕ, а не им, приходилось страдать от Роберта и увольнение было бы самым счастливым днем в моей жизни, так что пусть не жалуются…
Только вот несмотря на все приложенные усилия и потраченные нервы я отчетливо понимала — счет идет на минуты и как скоро Роберт поймет, что курьер задерживается, оставалось только гадать. Возможно, меня уже ждет охранник около лифта и я снова буду вынуждена подняться и получить наказание за свою провинность. Только вот я больше не была той запуганной девочкой из дома Роберта, прижавшейся к холодному металлу от ужаса сочившегося из его темных глаз, теперь я готова была бороться за свою свободу и за право уйти от мужчины, который мне, как минимум, противен. Ну или должен быть…
К счастью, мои худшие опасения не оправдались и около выхода меня никто не ждал. Наоборот, по всюду была гробовая тишина, ни единого работника корпорации не попалось на глаза и только тихий шум от телевизора, доносившийся со стороны главного входа, говорил, что охранник бдит ситуацию как обычно.
Ответ на вопрос: «А что дальше?» пришел неожиданно… С левой стороны от главного входа, в небольшом проходе к широкому коридору, стояла тележка с вещами уборщицы. Видимо, у нее был перерыв или она куда-то отлучилась, потому что синий халат, бахилы, чепчик и желтые перчатки одиноко лежали на перекладине возле совка и манили меня к себе.
Сбросив чужие тапки около входа, дабы не издавать лишнего шлепающего шума, я на цыпочках побежала к моему возможному спасению и принялась судорожно натягивать на себя любезно оставленную одежду. Порадовало, что халат получился как раз в пору, видимо, фигурам мы с уборщицей схожи и это был явный плюс.
Конечно, будь на моем месте адекватный человек, он бы начал искать запасной выход, но я отчетливо понимала — охрана будет по всюду и Роберт еще недолго пробудет в неведении о моем внезапном исчезновении, так что сделала каменное лицо и отворачиваясь от охранника в противоположную сторону молча пошла на улицу.
— О, Гульнара! — услышала я крик в спину и ускорила шаг, перестав дышать, ощущая биение сердца и сумасшедший пульс внутри так остро, что искренне не понимала, каким образом еще просто не шлепнулась в обморок от напряжения. Слава Богу, охранник не заметил моего странного поведения, ну или местная уборщица всегда вела себя так при нем, посему спокойно, с долей презрения голосе, отдал приказ: — Там на улице урну нужно помыть. Я уже устал тебе напоминать. Мотаешься туда-обратно, а толку никакого с тебя! Тьфу…
Судорожно схватившись за ручку прозрачной двери, я буквально выпала на улицу и быстро просеменила в сторону бесплатной парковки, где одиноко стоял Танин «жук». Темнота скрыла мои босые ноги, а «обмундирование» не привлекло повышенного внимания охранников территории. В какой-то момент я даже почувствовала себя тайным агентом на суперсекретном задании…
Но самое ужасное началось когда я увидела, как Таня угрюмо пялится во включенный телефон и начала догадываться, что забыла свой наверху:
— Кому ты звонишь?! — сев в машину и заставив подругу завизжать с перепугу от моего вида, спросила я и побелела, когда увидела на экране свое имя, а, самое главное, человек по ту сторону уже взял трубку… Не сомневаясь, что самая страшная часть истории уже началась, я одними губами прошептала подруге «гони» и та молниеносно сорвалась с места, когда я вырвала телефон из ее дрожащих рук и спокойно сказала Роберту, голоса которого еще не слышала, но не сомневалась, что это он: — Знаешь, что… раз ты не можешь быть нормальным человеком, то и я не буду поступать с тобой по-человечески!
Тут же скинув звонок, я испугано откинулась на спинку кресла и погрузилась в тревожное молчание, которое первая разрушила Таня:
— Это звучала как-то… по-детски. — голос моей дерзкой подруги дрожал и сам тембр варьировался от тихого писка, до громкого баса. Казалось, ей просто необходимо нарушить молчание, дабы не погрузится в тот ужас, что Шаворский успел навеять ей одним только голосом.
— Да мне по-фиг! — зло процедила я, перелезая на заднее сидение: — Ты все еще возишь с собой сменку для спортзала?
