Я судорожно потянулась к листочку, на котором были записаны только имена моих подруг, и застопорилась, так как в голову пришла внезапная идея вписать туда еще и Романа. Может, он не захочет ко мне прийти, но сама идея, что список посетителей моей тюремной камеры расширится, не казалась такой уж ужасной идеей, а наоборот, очень даже воодушевляла.
Схватив ручку с рабочего стола, я вписала четвертое имя "Роман Усачев" и протянула список Роберту. Мужчина тут же пробежался взглядом по пунктам и, подняв свой холодный взгляд на меня, деловито спросил:
– Кто такой Роман Усачев?
– Это мой… отец, – немного неуверенно сказала я, чувствуя себя необычно, произнося это слово вслух, как реальное обращение к существующему человеку. Мне не понравилось какое-то внезапное негодование, появившееся в глазах мужчины, и я решила пояснить: – Он появился в моей жизни совсем недавно, мне важно узнать этого человека получше, потому что раньше…
– Нет! – холодно отрезал мужчина и, открывая дверь в кабинет, быстро проговорил: – Пропуски для твоих подруг буду готовы через пятнадцать минут, а четвертое имя я не одобряю. Кофе должен быть у меня на столе через пять минут. Совещание уже через полтора часа, а я должен еще успеть тебя отыметь.
После этого дверь с размаха была захлопнута, а я так и осталась стоять возле кабинета, понимая, как сильно Роберт помогает мне его возненавидеть таким поведением.
"Зачем ему это нужно?!" – с интересом спросил внутренний голос, только вот меня это уже ни капли не интересовало.
Есть несколько моментов, которые не может простить мужчине ни одна уважающая себя девушка. Для каждой особы эти самые пунктики свои. Для меня же их всего несколько: не изменять, не унижать, не грубить и не употреблять маты при твоей второй половине. Роберт, как бы это прискорбно ни звучало, нарушил все эти пункты, и я была довольна, что теперь все мои "Я" единодушно сходились в желании возненавидеть Шаворского всей душой.
Да, пока только желания, но это помогло мне по-другому взглянуть на мужчину и начать наконец-то воспринимать его не как будущего мужа и вторую половинку, а временного и, что главное, вынужденного партнера по сексу.
Ну попала я в такую ужасную ситуацию! Да, мальчик-мажор обозлился на пренебрежение его чувствами и теперь решил поломать мои! Да, мое тело не поддается голосу разума и тянется к мужчине, который ни во что не ставит меня! Но пока на моих плечах есть голова, я не перестану бороться против этого порочного, по всем внутренним убеждениям, влечения.
– Поставь кофе на край стола! – скомандовал мужчина, когда я застыла с подносом на входе в кабинет, не зная, куда деть себя дальше. Против воли в голове возникли нежелательные воспоминания моего недавнего громкого признания в кабинете, и я отвела от мужчины взгляд, дабы ему на глаза не попалось мое залитое краской лицо. – Умница. Я не хочу впредь видеть твои глаза. Ты просто будешь приносить кофе, ставить его на стол, а затем подходить ко мне и ждать дальнейших указаний. Все ясно?
– Более чем! – равнодушно ответила я, понимая, что и вправду больше не имею сил на какие-либо эмоции в отношении Шаворского.
Мне не составило труда поставить кофе не стол и подойти к нему со скучающим взглядом, направленным на ковер под ногами. Было ощущение, словно я наглоталась успокоительного, так как даже энергетики Роберта я больше не чувствовала. Предстоящий секс казался мне такой же рутинной и неважной работой, как и контроль графика босса, например.
В какой-то момент осознав, что пауза затянулась, вопросительно посмотрела на сидящего в кресле мужчину. Сегодня на Роберте был серый костюм, идеально оттеняющий его пепельно-серые волосы, темные глаза и подчеркивающий идеальное тело, которое не могла никакая ткань. Я отметила это равнодушно, как незначительную деталь интерьера, и тут же выкинула из головы. Мне больше не было важно ничто, связанное с этим мужчиной.
В какой-то момент его изучающий мое лицо взгляд достал настолько, что я не выдержала и, посмотрев на часы, деловито произнесла:
– Вы забыли, насколько загружено Ваше расписание? Может, мне напомнить Вам его, чтобы Вы поторопились?
Мужчина ничего не ответил, а только поставил локоть на стол и, нахмурив брови, оперся головой на руку. Этот жест казался таким необычным и фамильярным, что я против воли расширила глаза, не понимая, чего он вообще от меня хочет.
– Я могу идти? У меня вообще-то работа есть… – грубо выпалила я, немного гордясь собой, что больше не боялась Роберта, но по большей части мне вообще было фиолетово, что он там подумает и решит в отношении моей души и бренного тела.
– Нет, не можешь… – задумчиво сказал он, протянув предложение немного вопросительно, что совсем загнало меня в тупик, заставляя почувствовать себя некой картиной, на которой скоро протрут дырку, пытаясь разгадать какую-то неведомую доселе никому тайну. Тем временем взгляд мужчины метнулся к моему "шикарному" платью-мешку, и Шаворский, словно очнувшись, жестко процедил сквозь зубы: – Иди сюда. И хватит пререкаться. Не напрашивайся на наказание.
