Лжецы. Все до единого. Короли и королевы моей новой школы. Отец и мачеха, которых я никогда не знала. У каждого из них больше богатства и привилегий, чем я могла себе представить. У каждого из них есть куча грязных секретов, ради защиты которых они готовы на все. Эти люди привыкли получать все, что хотят, а хотят они превратить мою жизнь в сплошные мучения. К сожалению для них, нельзя сломать того, кто уже сломлен. К сожалению для них, я не сдамся без боя. К сожалению для них, я заставлю их заплатить… даже если это будет последнее, что я сделаю.
Переводчик: Алима
Забавно, о чем ты думаешь, когда умираешь. Например, интересно, какой торт ко дню рождения приготовила Эйнсли? Я надеялась на шоколадный, может быть, с малиновой начинкой… хотя, полагаю, это уже не важно. Или… было бы очень здорово, если бы я сейчас шла по пляжу, чувствуя, как океан щекочет пальцы ног, как волны разбиваются о берег. Наверняка какой-нибудь местный житель, выйдя на пробежку, обнаружит мое тело. Разве вы никогда не замечали этого? Бегуны всегда находят трупы. Я уже вижу заголовки:
Это на время всколыхнет общество, но не успеешь оглянуться, как я останусь той бедной девочкой, которая умерла у кромки воды. Мурашки пробегают по моей коже, а тело пронизывает холодок. Черт, как же здесь холодно. Конечно, единственный раз, когда я действительно надела платье, припало на то время, когда я застряла в глуши.
Что меня действительно бесит, и, да, я имею полное право злиться, лежа здесь и истекая кровью — так это то, что я не могу перестать думать о том, что людям, ответственным за это, все сойдет с рук. Они закончат среднюю школу, поступят в колледж, в конце концов женятся и нарожают маленьких претенциозных детей, никогда не оглядываясь назад. Никогда не узнают, каково это — иметь последствия своих действий. Эти люди всегда будут жить в мире, где можно решить любую проблему, выйти сухими из воды за любой мерзкий поступок, разбрасываясь деньгами.
Мое тело погружается в землю, запах грязи и меди атакует мои чувства. Мне действительно нужно позвать на помощь, но двинуться — не вариант. Кричать тоже не вариант — я уже пробовала, и все, что я могу предъявить в качестве доказательства — пересохшее горло. Моя голова откидывается в сторону, глаза падают на гладкую поверхность озера, а пальцы на моей не сломанной руке трепещут над животом, безуспешно пытаясь остановить поток липкой крови.
Неотрывно глядя на полную луну, отражающуюся от поверхности озера, я осознаю иронию своей ситуации. Мне не чуждо насилие — большую часть своей жизни я провела в его окружении. Когда вы обнищали или жаждете очередной дозы наркотиков, вы удивитесь, на что способны люди, когда на них накатывает отчаяние. Вот почему мама учила меня быть бдительной, принимать меры предосторожности. Я принимала ее советы близко к сердцу и сумела прожить более семнадцати лет без происшествий.
Чертовски странно, что, когда я действительно стала жертвой насилия, это происходит в месте, пропитанном богатством.
Полагаю, это то, что я получаю за доверие к лжецу.
— Вот мы и приехали, — мой социальный работник, Давина, припарковала свой старый ржавый Ford Focus на стоянку.
Я смотрю через лобовое стекло на раскинувшийся передо мной особняк.
— Ого, ты не обманывала меня, когда говорила, что он богат, да?
Карие глаза Давины загораются весельем.
— Возможно, тебе стоит следить за выражениями в адрес своего отца, Жас.
— Не называй его так, — огрызаюсь я.
Она бросает на меня взгляд, полный сочувствия…
— Дорогая, я знаю, что это трудно, но…
Я насмехаюсь.
— Ты так думаешь?
Давина не обращает внимания на мое вмешательство.
— Жас, послушай. Я знаю, что ты скучаешь по маме. Любая девушка в твоей ситуации скучала бы. Но мне бы не хотелось, чтобы ты упустила такую возможность из-за того, что имеешь что-то против богатых людей.
— Я ничего не имею против богатых людей, — возразила я. — Я имею что-то против мужчины, который, очевидно, может позволить себе выплачивать алименты, но предпочитает делать вид, что его ребенка не существует.
— Кто сказал, что он притворяется? — возражает она. — Он утверждает, что действительно не знал о твоем существовании, пока твоя мать не обратилась к нему незадолго до своей смерти.
Я качаю головой.
— Я в это не верю. Когда бы я ни спрашивала маму о нем, она всегда была такой загадочной. Она говорила, что он не был хорошим человеком, что нам было лучше без него, и это все, что мне нужно было знать. Какого черта она пошла к нему спустя почти восемнадцать лет? Почему он сразу не попросил о встрече со мной, когда она якобы сообщила ему, что у него есть ребенок?