Прелестная как ангел Девина Дейл отправилась на Дикий Запад к богатому и могущественному отцу и повстречала на опасной дороге свою любовь — Росса Моррисона, самого лихого, самого благородного и самого отважного из бандитов, утверждавших в жарких прериях закон дерзости и силы. Мужчину, подарившего ей — бесценный дар жгучей и пылкой страсти. Мужчину, который, увы, был заклятым врагом отца Девины. Однако какая вражда, какая ненависть может противостоять силе настоящей любви, властно сметающей на своем пути любые преграды?..
Совершенно отчаявшись, Девина высунулась из дилижанса, чтобы глотнуть воздуха, но сразу же отпрянула от окна, кашляя и чихая. Глаза и горло наполнились клубившейся снаружи красной пылью.
С самого начала путешествия по выжженной солнцем, иссохшей земле Аризоны Девина мучилась от этой удушающей пыли, проникавшей в дилижанс. Но гораздо больше страдала она из-за отвратительного запаха, который исходил от сидевшего рядом с ней пассажира.
Девина застонала и сморщила изящный носик. На лице появилась гримаса нетерпения. О проклятие! Неужели до самого города придется терпеть этот мерзкий запах?!
Девушка искоса взглянула на ковбоя. Он крепко спал. Его кидало из стороны в сторону, когда большие колеса дилижанса преодолевали очередную рытвину.
Девина перевела взгляд на молчаливую супружескую пару, сидевшую напротив. Чуть старше среднего возраста, спокойные и скромные, они, судя по всему, переносили это испытание гораздо лучше ее. Просто непостижимо, как они не чувствовали перегара, заполнившего пространство дилижанса! Но не может же так дурно пахнуть от человека только потому, что он выпил! Должно быть, очень много выпил. Неудивительно, что он так крепко спит.
Дилижанс сильно качнулся на ухабе, и этот немытый, небритый мужчина, развалившийся на скамье рядом с Девиной, неожиданно прижался к ней своим твердым бедром. Он либо совершенно не понимал, какие неудобства доставляет своим попутчикам, либо это его абсолютно не заботило. Еще один стон отчаяния вырвался из груди Девины.
Ее сосед был явно человеком сомнительной репутации — пропащий, спившийся бродяга. Выцветшая, запыленная одежда, стоптанные сапоги, широкополая шляпа, надвинутая на лоб и закрывающая лицо, заросшее густой бородой. Отталкивающая личность. Он уже занимал почти все сиденье, отодвигая ее все дальше и дальше в угол с каждым новым толчком дилижанса.
Снова большая рытвина на дороге — и тело незнакомца бросило еще ближе. Прижатая к стенке дилижанса, Девина ахнула, но гневные слова замерли на ее губах, когда мужчина вдруг метнул на нее удивительно пронзительный и осмысленный взгляд. Откатившись назад при следующем ухабе на дороге, пьяный ковбой без всяких извинений положил конец их неожиданной близости.
О, это была последняя капля! Яростные, резкие слова готовы были сорваться с губ Девины, но мужчина в это время тихо всхрапнул и снова погрузился в пьяное забытье, усевшись при этом на юбку ее модного дорожного костюма. Девина даже покраснела от безысходного отчаяния. С нее довольно! Проклятый пьяница больше не доставит ей неудобств! Схватив край юбки обеими руками, она сильно дернула его на себя. Ничего не изменилось, и она еще больше покраснела. Бросив взгляд, полный мольбы, на сидевшую напротив пару, она почувствовала, что остатки выдержки покидают ее. Они спали! Спали!
Раскрасневшаяся, со сверкающими глазами, Девина решительно сжала зубы. Глубоко вздохнув, она, что было сил, пихнула ковбоя и потянула на себя ту часть юбки, на которой он расселся.
Она была свободна! Ее сердце ликовало — до того момента, когда пьяный что-то пробормотал, потом качнулся в ее сторону так, что Девине пришлось снова вжаться в угол. Его веки на мгновение затрепетали, и взгляд темных глаз устремился на какую-то точку за окном дилижанса, прежде чем глаза снова закрылись.
Девина была вне себя. Проклятие! Он едва не раздавил ее!
Ее огромные голубые глаза сузились в гневе, когда она повернулась к своему обидчику. Разозлилась Девина до такой степени, что уже не могла сдерживаться. Размахнувшись, она изо всех сил ударила кулачком спящего нахала по плечу.
Никакой реакции!
Капельки пота выступили на лбу и над верхней губой Девины. Красивая зеленая шляпка с двумя белыми голубями на полях смешно съехала набок. Тщательно уложенные перед поездкой светлые локоны прилипли к вискам.
Этот человек не заслуживает вежливого обращения, решила Девина и осмелилась потребовать:
— Подвиньтесь! — Толкая руку, которая все еще прижимала ее к стенке, она рассерженно произнесла: — Я заплатила за это место, черт побери! Вы сидите на нем и на мне! Отодвиньтесь на свою сторону!
Девушка с досадой уставилась на частично скрытое шляпой лицо ковбоя. И когда он в конце концов покорно и молча отодвинулся к окну, радости ее не было границ.
Девина ликовала. Наконец вся половина сиденья была в ее распоряжении! Торжествующим жестом она поправила сбившуюся шляпку и, забыв об отвратительном запахе перегара, наполнявшем дилижанс, глубоко вздохнула.
Девина снова взглянула на застывшего в своем углу ковбоя, и ее вдруг охватило беспокойство. Она заметила напряжение его мышц, хотя еще минуту назад могучее тело было расслаблено. Теперь широкие плечи были расправлены и борода уже не лежала на груди, потому что голову мужчина приподнял настолько, чтобы можно было смотреть в окно дилижанса. Она не видела лица спутника, но сразу поняла, что глаза его теперь уже открыты, и он напряженно всматривается в унылый пейзаж.
