Посмотрев на мужчину, девушка по его взгляду поняла, что ей всё же придётся выпить содержимое стакана. Он приведёт массу доводов, сводящихся к одному – делай, как тебе говорят. Выпив по вкусу обычную воду, протянула стакан обратно.
– И ещё кое-что завершающее ваш образ, – улыбнулся довольно Антон, протягивая девушке футляр.
Прикусив губу, Лика открыла коробочку, увидев на чёрном бархате великолепный ансамбль: браслет, цепочка с шариком кулоном и серьги. Розовые жемчужины в золотой оправе прекрасно подошли к образу Лики, завершая его. Бросив последний взгляд в зеркало, Лика покинула комнату вслед за Антоном.
– Рустам Дамирович сейчас подойдёт, – известил Лику помощник Амирханова и тихо добавил:– Хочу сказать вам напутственные слова, если конечно вы позволите.
Лика едва сдержала усмешку – за эти три дня у неё спросили дозволения хоть на что-то.
– Это ваш первый выход, можно сказать – старт, – начал Антон после кивка Милолики, – И вы понимаете, что именно сегодня должны вести себя как истинная, настоящая невеста Рустама Дамировича. Улыбайтесь. Вы просто обязаны заставить всех поверить в искренность ваших чувств.
Опустив глаза, Лика поняла для чего ей дали успокоительное. Нет, она бы и слова не сказала Амирханову против – не имеет права, а вот эмоции, вспышки раздражения или паники, могут считать по глазам, по мимике. Выдохнув, посмотрела на молодого мужчину с натянутой улыбкой:
– Я вас услышала.
Милолика была похожа на сказочное видение: «Фея, мать её раздери, из сопливого романа», – проскользнула мысль у Рустама, пока рассматривал девушку, спускаясь в холл по лестнице. Смотрел и глаз не мог отвести от тоненькой фигурки с локонами золотистых, длинных волос перекинутых на одну сторону, от взволнованно вздымающейся груди и понимал, больше терпеть он не будет. Хочет её, до одури!
«И что мне мешает?» – спрашивал сам себя. Он даже не обратил внимания на Антона, прошмыгнувшего куда-то в сторону. Милолика застыла напротив в ожидании. И глаза… то поднимет и смотрит небесами своими тревожно, то нервничая, опустит в пол.
– Подойди ближе, – прорычал. Не получилось мягко. А всё потому, что вместо того, чтобы идти сейчас на выставку, испытывал острое желание утащить её в кабинет, в спальню, да неважно куда! Главное чтобы никто не помешал снять с неё это платье, посмотреть что под ним, огладить всю, чтобы, наконец, оказаться между её разведённых ножек.
Лика сделала пару шагов вперёд и широко распахнула глаза, когда услышала от Рустама: – «А теперь обними». Замерла, не понимая – зачем? Но мужчина словно мысли её прочитал и даже снизошёл до ответа:
– На людях также шарахаться от меня намерена? Если будешь вздрагивать каждый раз, когда я к тебе прикоснусь, этого только слепой не заметит.
«Обнять?», – Лика нервно облизнула губы, не замечая реакции мужчины на этот жест. Неуверенно сделала ещё несколько шагов вперёд, аккуратно обняла его торс, положив голову на мужскую грудь. Отметила про себя, что сейчас, на каблуках, макушкой своей ему до подбородка достаёт. Едва сдержала нервный вскрик, когда мужская ладонь легла ей на ягодицы и резко впечатала в мужское тело.
Милолика не была наивной девчонкой, но испытала только страх, когда животом ощутила эрекцию Рустама, большую такую, очень твёрдую. Нервно прикусила губу, в ожидании и выдохнула с облегчением, когда мужчина отстранился. Взял из её рук пальто, помог надеть и подставил локоть, за который она аккуратно ухватилась.
В машине Рустам расположился рядом с Милоликой, сразу отвлекаясь на телефон, а она, сглотнув, рискнула задать вопрос:
– Рустам, – дождалась когда он медленно повернёт голову и мрачным взглядом посмотрит на неё, – я бы хотела попросить вас… тебя, разрешить поговорить с сестрой. Я…
– Первый раз, – обронил мужчина, отворачиваясь и переключая внимание на экран телефона, просматривая какие-то графики.
Лика, хмуро сдвинув брови, сначала не поняла о чём он, а потом вспомнила условия договора и, прикусив губу, отвернулась к окну. «Проклятые правила!», – билась мысль в её сознании. Она подумала, что Рустам в хорошем расположении духа и забыла, что не имеет права задавать ему вопросы, просить о чём-либо. Можно только через помощника. И это означало, что она будет наказана за нарушение одного из пунктов.
– Полная изоляция, что за наказание? – спросила у Антона пока он надиктовывал ей фамилии и мена тех, кого наверняка встретят на выставке.
– Это значит, что вы проведёте сутки в своей комнате без гаджетов, без общения с младшей сестрой и соответственно прислуге будет запрещено с вами разговаривать, только приносить еду.
«Дикость какая-то! – промелькнула тогда мысль у девушки. – Ещё бы в угол поставили, ей Богу, как в детском саду!»
