Константин, на подкашивающихся ногах, пошёл в комнату старца. Открыв грубу занавеску, он увидел небольшую деревянную бочку. Вода в ней постоянно рябила, словно по ней кто-то ударял. На её поверхности плескались небольшие волны. Юноша зачерпнул ковшом эту воду, едва коснувшись её. Его руку словно что-то обожгло. Боль сковала его тело. Рука становилась словно свинцовая, едва удерживая ковш с водой. Тело становилось ватным и слабым, будто из него выходили все силы. Каждый шаг давался с неимоверными усилиями, с болью, пронзавшей всё тело. Но он продолжал идти, ибо не мог оставить Светорода умирать. Он упал рядом со старцем, едва не пролив воду на пол. Феерар жадно пил эту воду большими глотками. Тем временем Константин, превознемогая боль, полз к посоху. Он понимал, что уже не сможет его отдать учителю. Юноша просто кинул посох Феерару. В глазах всё потемнело. Лишь голос Светорода эхом витал в голове: "Потерпи немного, скоро и ты исцеление получишь".
Константин очнулся в кровати. Всё тело изнывало от невыносимой боли. "Лучше бы я умер" – думал юноша.
– Не лучше, уж поверь. – тихо прошептал Светород. – Боги милостивы к тебе.
– Что произошло? – слабо прохрипел Константин.
– Вода… Не простая она… – словно подбирая слова, говорил старец.
– Я буду жить?
– Не знаю. Не каждый выживает после неё. На вот, выпей. – с этими словами он протянул большую кружку колдовского аналога кофе.
Константин жадно пил его, хотя помнил предостережения учителя. Но жажда этого чудотворного напитка со столь знакомым и приятным вкусом была сильнее всех опасений и предостережений. И вот, осушив кружку, Константин глубоко вдохнул. Он наконец-то почувствовал ослабление боли. Она оступала, стекая, словно вода. Всё тело будто гудело, покрывалось мелкой дрожью и испариной.
Светород молча ушёл во двор. Лишь тишина, да тяжёлые, гнетущие мысли о доме, остались с Константином. Слёзы невольно подкатывались к глазам, стекая из их уголков. Но вместе с болью об утрате, страхом перед неизведанным будущим, Константина наполняла злоба. Он не понимал её причины. Словно внутри что-то шевелилось. Будто где-то в самой глубине души распутывался клубок змей, спящих до этого момента. Страха становилось всё меньше и меньше. Слёзы уже высохли. Константин сильно сжимал кулаки. Пальцы вжимались в ладонь, отдавая болью. Но эта боль словно разжигала ещё больше злости. Змеи уже ползали в его душе. Они жалили воспоминаниями. Все болезненные для души события мелькали перед глазами. Каждая неудача. Каждая боль. Каждое отчаяние. И злость наполняла всё его бытие. Скорее даже чистый гнев, смешанный на истинной ненависти. Он ненавидел всех. В том числе и себя за свою слабость. Зубы скрипели от злости. Глаза словно застилала кровавая пелена. Сердце бешено колотилось в груди, словно готовое разорваться на мелкие кровавые куски. В голове эхом прозвучали предостережения Светорода об опасности этого напитка и о зле внутреннем и внешнем.
С большим трудом, Константин всё же смог успокоить ту бурю гнева, что одолевала его. В этот момент тяжёлая деревянная дверь открылась. На пороге стояла не то девушка, не то женщина. Её наряд словно светился слабым кроваво-красным цветом. За ней стоял Светород. Его лицо было хмурым, как в первую ночь знакомства с Константином.
– Здравствуй, иноземец. – протяжно проговорила незнакомка.
– Здравствуйте, – прохрипел Константин, растерявшись от неожиданности.
– Глупец! Преклонись пред ней! – прошипел, словно змея, Светород.
– Ему простительно, ибо не ведает он сути моей. Как зовут тебя, отрок смертный?
– Константин, – практически заикаясь произнёс он.
– Не ведаю я сути твоей, ибо нет рода твоего здесь. Но кара тебя ждёт и дорога тернистая впереди. Просто помяни слова мои. Не каждое удовольствие для души полезно. – с этими словами она растворилась в густом красном тумане.
Светород медленно прошёл к столу. Его лицо было хмурым и задумчивым. Сев на скамейку, он неистово перебирал пальцами по столу, настукивая некий мотив. На лбу появилась испарина. Правый глаз немного подергивался от нервного тика. Губы были бледные, словно лишены крови. Посох небрежно валялся на полу. Константин сидел на краю кровати, недоуменно поглядывая на старца. Он совершенно не понимал происходящего. В нависшей гнетущей тишине была неимоверная напряжённость. Казалось, что любой звух, даже самый тихий, мог разорвать барабанные перепонки. Лишь нервное постукиваниие Светорода едва слышилось Константину. Первым нарушил давящее молчание Константин.
– Кто она?
– Каэрда. – сухо прохрипел старец.
– Твоя старая знакомая? – неунимался юноша.
– Она Богиня… Одна из тех, кто прокляли лес этот и охоту начали… – практически шёпотом ответил Светород.
Константин сразу замолчал. Он совершенно не знал, что говорить. Богиня? К нему пришла? Константин не мог в это поверить. Ведь, чем он заслужил такие почести? Но её слова. Он слышал их раньше. От приснившейся цыганки. В голове роилиось множество вопросов. Но в комнате снова царила тишина. Даже постукивания прекратились.
