– Да? – Он не был уверен, но принял эту внезапную перемену в выражении ее лица за признак того, что она смирилась со своим положением. Если бы он был мудр, то больше бы радовался ее колким замечаниям и грусти как способу удержать дистанцию между ними, но, когда речь шла об Изабель, его обычное здравомыслие покидало его. Поэтому он наклонился вперед, купаясь в теплых лучах ее солнечного настроения.
– Это ваша спальня, – сказала она.
– Мы уже это выяснили, правда, тогда еще сказывались последствия вашей травмы.
Подняв руку, она потрогала обитую тканью панель на стене рядом, провела рукой по краю цветка, вытканного фиолетовым.
– Комната с цветами. И вы здесь спите…
Он отодвинулся назад на стуле, понимая, куда она клонит.
– У вас есть вопросы на этот счет?
– Нет. – Она оглянулась вокруг, внимательно рассматривая каждую деталь в комнате. – Просто вы не похожи на человека, которому нравится такое изобилие цветов вокруг. Вы ведь даже не танцуете.
– А какое отношение танцы имеют к убранству комнаты? Вы хорошо себя чувствуете? Я могу снова послать за доктором, – попытался он перевести разговор на другую тему.
– Я в порядке, – махнула она рукой, – насколько это может быть в данных обстоятельствах, полагаю. Я удивлена – только и всего.
– Что джентльмен, который не танцует и не может сердечно улыбаться, спит в комнате, украшенной цветами? – спросил он, продолжая ее мысль.
Она колко посмотрела на него.
– Это немного больше, чем букет на столике у кровати, Фэллон.
– Хорошо, признаюсь: эта комната не всегда была моей. Но я решил ничего не менять в ней, когда представилась такая возможность.
Он никогда не касался этой темы. Конечно, он никогда не позволял никому заходить в свою спальню, так что, какая она изнутри, не видел никто.
– Здесь как в саду, – задумчиво продолжил он, поддавшись моменту.
– А сады – это мирное прибежище, укрывающее от превратностей жизни, – пробормотала она, дополняя его мысль. – Я очень хорошо вас понимаю.
– Чудесно, – он отвел глаза и провел рукой по шее. Дискомфорт, связанный с тем, что в течение столь короткого периода времени он раскрыл так много личного, заставил его почувствовать беспокойство и переменить тему. Он не может допустить, чтобы его самоконтроль ослабел или что-нибудь создало неловкость между ними во время ее пребывания здесь. Он должен идти, у него есть обязанности.
Фэллон встал, оттолкнувшись от стола.
– Вам что-нибудь нужно, пока я…
– Вы уходите? А где же вы будете спать? Я что, должна остаться здесь… в вашей постели?
– Именно так, – ответил он, направляясь к камину, чтобы перемешать угли. Он не может смотреть в ее сторону, когда она задает вопрос о его постели. Ни за что, если он хочет оставить отношения деловыми. – Я отлично устроюсь в гардеробной.
– Как там можно отлично устроиться? Это же гардеробная, в конце концов.
– Не переживайте на этот счет.
Он не может сейчас оставаться здесь с ней, сейчас, когда она уже не голодна. Он уже успел почувствовать, как слабеет его самоконтроль. Еще когда они ужинали вместе. Ему нужно уйти.
– Я не могу позволить вам…
– Я спал там уже много раз, – отрезал он на полпути к двери.
– Почему?
– Если вам больше ничего не нужно, я пойду, – сказал он, не обращая внимания на ее вопрос. Он и так дал ей сегодня вечером достаточно пищи для размышлений о его жизни, не стоит давать больше. – Несколько дел требуют моего внимания сегодня вечером. Я оставлю вас, позже зайду еще, но буду спать в гардеробной.
– Я не хочу… – начала она, но умолкла, потому что он был решительно настроен прекратить этот спор.
– Попытайтесь заснуть. – Он остановился, держась за дверную ручку, и повернулся посмотреть на нее на прощанье. Она выглядела потерянной и такой маленькой в этой большой комнате, посреди моря цветов. Но ее нужно держать на расстоянии, если он собирается продолжать свое дело. – Доброй ночи, Изабель.
Он повернулся, вышел из комнаты и быстро пошел в библиотеку – единственное место, где его жизнь имела смысл. Какая-то часть его сознания понимала, что ничто не может отвлечь его от того, что он оставил в своей спальне, но чем быстрее он сможет разрешить ситуацию Изабель, тем скорее вернет свою жизнь в обычное русло, каким бы пустым ни стал его дом, когда она уйдет из него.
Изабель не оказалось там, где он оставил ее. Реджинальд Грейплинг улыбнулся, слушая своего человека, принесшего новости.
– А записка с признанием? – спросил он.
– Исчезла. Мы не нашли там записки, сэр. Так ведь? – Тип помоложе повернулся к своему подельнику, который стоял рядом и яростно теребил в руках свою шляпу.
– Там было пусто, когда мы вернулись за статуей, которую вы приказали забрать.
– Значит, все идет по плану, – задумчиво произнес Реджинальд и повернулся полюбоваться картинами, стоявшими вдоль стен в его маленькой съемной комнатке. – Вы погрузили статую в экипаж?
– Мы не смогли пронести ее через боковую дверь музея… сэр.
– Тогда она ни тут, ни там – оставьте ее.
Добавить статую в коллекцию своих трофеев было его мимолетным желанием. Но сейчас это не имеет значения. Важно то, что на его наживку клюнули.
