Увлечена внимательным изучением карты. Покрутив её в руках, она смотрит в проход между домами.
Там, в отличие от мрачного закоулка, сияют краски и чувствуется приятный цветочный аромат.
Хм, это Амстердам, детка.
(А вы любите путешествовать? В какое место вы бы отправились в первую очередь?)
– Мы в районе Йордан, – слышу голос Лизз, окунаясь в красочный мир улиц Амстердама. Цветы. Лавочки. Каналы. – Нам сейчас надо в центр, на площадь Дам. Там расположен королевский дворец, и я давно хотела на него посмотреть. Потом можем сходить в церковь Аудекерк, и там же, кстати, рядом, – она щелкает пальцами когда замечает что мы с Мэттом немного обалдеваем от того что видим, и вдруг говорит то, что оживит даже мертвеца, – улица красный фонарей.
– Так чего же мы ждём? – радостно заявляет Мэтт и, закинув выданный подругой рюкзак на спину, спешит на поиски городских приключений.
Мы с Лизз переглядываемся и невольно фыркаем на этот непривычный энтузиазм Мэтта.
Нам не остается ничего, кроме как поспешить за ним, короткими окриками указывая верное направление.
Когда слышишь название города «Амстердам», то сразу же представляются толпы сумасшедших, разгуливающих в самых причудливых нарядах. Женщины, не смущающиеся своего неприличного вида. Грязные каналы, опоясывающие весь город.
В общем, эдакий эквивалент фильма Парфюмер, на краю Европы.
На самом же деле мы с удивлением обнаруживаем практически картину кисти Ван Гога. Поля тюльпанов, разноцветные домики, чистые каналы с неспешно двигающимися плавсредствами самой разной масти и, конечно же, бодрые старушки на красочных велосипедах, резко подрезающие зазевавшихся туристов.
Одной из таких Мэтт даже грозит кулаком, а я, не сдержавши громкого хохота, принимаюсь помогать ему вылезти из воды.
Этот балбес с плеском плюхнулся в воду.
Мы долго бродим по узким улочкам, с удовольствием впитывая в себя незнакомую атмосферу города. Затем обедаем в уличном кафе, где встречаем англичан.
Потом долго и со смехом пытаемся втолковать Мэтту, что же такое паста, которую тот видит на столе у новых знакомых.
В отличие от нас с Лизз, он вырос в семье волшебников и крайне редко выбирался в простецкий Лондон.
Из Великобритании мы переместились в обед, и к вечеру Мэтт начинает жаловаться про боль в ногах и естественную нужду. Лизз, всегда такая, правильная, а сегодня невыносимо прекрасная в лучах заходящего солнца, пытается уговорить его дождаться момента, как мы попадем в гостиницу.
Я пытаюсь отсрочить этот момент в страхе, что там Мэтт все-таки умудрился склонить Лизз к близости. В этот раз он кстати тоже не торопится в гостиницу, упирается, что ему срочно нужно сделать свои грязные дела и убегает в ближайшую подворотню, каких здесь превеликое множество.
Мы же с Лизз смиренно ожидаем его на одной из улиц района, судя по синей табличке на тонком столбике – Йордан.
– Раньше это был спальный квартал, в котором селился рабочий класс. Сейчас же – это самый развитый в плане инфраструктуры район города, – привлекает к себе внимание Лизз, любительница поделиться «крайне важной» информацией. И чаще всего ее не интересует, касается это кого-либо.
То, что раньше меня раздражало, теперь приобретает совсем иные черты, восхитительные неуловимые качества, присущие только ей и столько раз выручавшие нас из бед.
Я с огромным удовольствием наблюдаю, как Лиззи рассматривает яркие наряды, демонстрируемые на витрине бутика женской одежды.
Мне нравится слушать её мелодичный голос и наблюдать за улыбкой, постоянно мелькавшей на тонких, но таких сочных губах. Она иногда скользит по мне взглядом, всколыхивая ноющую боль в сердце, пульсацией отдающую в пах, и облизывает губки.
Так часто мелькает ее розовый язычок, что я переминаюсь с ноги на ногу, надеясь, что она не увидит наметившегося бугра в брюках.
Или лучше чтобы увидела?
– Жаль, что мы не попадём на бал по случаю победы, – вдруг думаю я. Черт. Судя по заинтересованному взгляду, я сказал это вслух.
– Я была уверена, что тебе не очень хочется там появляться, – поворачивается ко мне Лизз и обеспокоенно рассматривает мое лицо.
– Зато я увидел бы тебя в платье, в четвёртый раз, – говорю, то что думаю, тонко намекая на свою симпатию.
Лизз отводит глазки и мгновенно розовеет, так что щеки приобретают цвет английской розы. Она снова рассматривает витрину и цепляется взглядом за понравившееся платье.
Я смотрю, что именно ее привлекает и думаю, что наверняка было бы очень приятно снимать это платье с неё, расстёгивая пуговичку за пуговичкой, которые стройными рядами сбегали от лопаток до талии.
Вообще, подобные желания стали посещать меня совсем недавно, а если точнее, после избавления от Маркуса, пророчество которого висело надо мной подобно гальотине.
Теперь же все мои мысли направлены на девушку, бывшую подругу. Ту, что сейчас прячет взгляд, не зная как реагировать на мои намеки.
Да, я и сам не знаю.
Лизз хочет было что-то сказать, но внезапно осекается.
– Лиззи? – тихо окликаю, увидев её обеспокоенный взгляд, направленный на зеркальную витрину.
– Там человек в чёрном. Я уже третий раз его замечаю.
